Детский нейрохирург. Без права на ошибку: о том, кто спасает жизни маленьких пациентов

К тому моменту, когда Клэр направили ко мне, ее состояние еще больше ухудшилось: девочка с трудом управляла руками, испытывала огромные трудности при ходьбе, и ее постоянно мучали головные боли. Согласно медкарте, с пациенткой все было в порядке, однако ей постепенно становилось хуже. Именно с этим вопросом, как я сказал Клэр и ее родителям, нам и предстояло разобраться.

– Думаю, нам придется оперировать, – сообщил я всем троим.

– Вы сможете все исправить, доктор Джей? – спросила Клэр.

– Возможно, – ответил я. – Но прежде всего нам необходимо остановить развитие твоей болезни.

Я объяснил, что со временем расстройство функций организма может усугубиться. В подобном случае операция проводится с целью не допустить дальнейшего прогрессирования болезни. Мы говорим пациентам: «Мы не можем вернуть то, что уже было утрачено. Но мы можем защитить функции, которые у вас еще остались».

В душе, правда, я надеялся на большее. Способность организма к восстановлению порой поражает. Я бы не удивился, если бы в течение нескольких месяцев начали возвращаться моторные функции. По сравнению с другими больницами мы зачастую проводим операции на более ранней стадии, и ряду пациентов удается вернуть некоторые из утраченных функций. Но все-таки это лишь приятный бонус, и мы не в силах предугадать, кто именно из пациентов пойдет на поправку, так что об этом я родственникам не сообщаю – было бы несправедливо принимать решение, основываясь на потенциально несбыточных надеждах.

Существуют разные способы лечения пациентов с мальформацией Киари. Подобно любому хирургическому вмешательству, они несут в себе определенные риски. В данном случае речь идет о возможном инсульте и параличе, проблемах с дыханием и глотанием, менингите, смерти, а также вероятности того, что операция никак не поможет и потребуется ее повторить, – все это я объяснил Клэр и ее родителям, но они все равно дали добро. Чаще всего при мальформации Киари помогает операция по декомпрессии спинного мозга[62] – ее и было принято решение провести. Под дебютный альбом группы Stone Roses[63]

с одноименным названием я удалил небольшой участок кости в черепе Клэр и еще один – в верхней части ее позвоночника. Я вскрыл твердую мозговую оболочку и подрезал мозжечковые миндалины, чтобы освободить место для спинного мозга и мозгового ствола. Этот участок называется мозжечковыми миндалинами, и, если вы не акула или ее близкий родственник, они вам особо и не нужны[64] – подобно миндалинам в горле. Я надеялся, что эффект от операции будет заметен сразу же, так как теперь спинномозговая жидкость за счет снижения давления могла беспрепятственно поступать в спинной мозг.

Большинству детей после данной процедуры – декомпрессии большого затылочного отверстия – сильно нездоровится. Первые семь дней наблюдается тошнота и рвота, их укачивает, им больно. Порой организму требуется почти полгода, чтобы вернуться к состоянию, которое было до операции. В этот раз уже на следующий день после операции я с удивлением обнаружил, что наша маленькая пациентка не просто очнулась, а была такой же улыбчивой, как и всегда.

– Вы сделали это, доктор Джей? – спросила Клэр, не успел я и рта открыть. – Сработало?

– Мы сделали то, что собирались, – ответил я. – Будем надеяться, что все сработало.

– А когда это будет известно? – уточнила мама девочки.

– Сложно сказать. Уверен, мы справились с текущей проблемой, так что хуже Клэр стать не должно. Тем не менее ей потребуется время, чтобы восстановиться после самой операции, а на это могут потребоваться недели или даже месяцы. Вы поймете все раньше меня.

Я очень надеялся, что Клэр пойдет на поправку. Результата не стоило ждать ни в тот день, ни на следующий, ни даже спустя месяц, однако я рассчитывал, что в итоге функции ее организма частично или полностью вернутся. Мы отправили девочку домой поправляться после операции – при этом она, пускай и пошатываясь, шла самостоятельно. Вопрос оставался в том, удастся ли Клэр оправиться от разрушительных последствий, вызванных самой мальформацией Киари?

Теперь, три месяца спустя, мне предстояло это выяснить.

– Клэр? – повторил я.

Уже собираясь было вернуться в свой кабинет и решив, что пациентка по какой-то причине не пришла на прием, я замечаю в дальнем углу приемной непонятное движение. Кто-то на костылях впопыхах пытается встать на ноги. Человеку явно не хватает силы рук, чтобы удержаться. Я подхожу помочь, как вдруг до меня доходит. Это она. Это Клэр. Что с ней случилось?

Вся семья, как всегда, само очарование. Родители девочки не меньше меня недоумевают, почему ее состояние продолжило ухудшаться. Обычно во время приема я больше разговариваю и узнаю, чем что-то «делаю», но в этот раз я отчаянно хочу во всем разобраться.

– Ты не возражаешь, чтобы мы сделали новые снимки, Клэр? – спрашиваю я. – Вполне возможно, что я не полностью освободил сдавленный участок в ходе предыдущей операции либо после заживления снова произошла компрессия спинного мозга.