Читаем Девочки на войне. Путешествие Долбоклюя полностью

И, конечно же, мы выжрали все это бухло и, конечно же, поехали в супермаркет за добором, почему-то всемером в «Паджерке», включая багажник, в касках и бронежилетах, и, конечно же, пока мы стояли в очереди за водкой, соседний дом разъебало из гаубицы, а потом мы добирались домой арми-стопом все в том же багажнике и Дух шепотом орал на меня по телефону, что надо же иметь хоть минимум мозгов, и день рождения у меня раз в год, и мне 37 лет исполнилось, и он нихуя не знает, что объяснять гостям, а потом, конечно же, Официальные Волонтеры Айдара поливали нас грязью за то, что, мол-де, мы бухаем с Их подразделением и кажется, даже сделали по два-три аборта (полагаю, от Леси), но это все не важно, потому что хотя доктора и ухлопали «Паджерку» за три месяца, кажется, но все-таки сколько-то раненых она вывезла с «нулей» живыми, и спасибо, что так, потому что нет ничего важнее, такие дела, такие дела.


* * *

...Благословен будь человек, который привез в Европу кофе. Кажется, он тоже пришел с войны, он шарил. Благословенны будьте металлические кружки с заваренной прямо в них «Львовской», сетевые заправки, джезва в поле под Бахмуткой, гейзерная кофеварка на кухне Счастьинской больницы, офисный автомат под Карловкой, пластиковые стаканчики с растворимым говном на Фасаде, утренняя пластиковая колба в штабе АТО и все-все те места, где нас поили черным ядом.


* * *

—...Щас, щас, — говорит Леха, — еще пара километ­ров, и будет кафешка с лучшим кофе на Донбассе, я ее еще с той жизни помню... Господи, как же кофе хочется...

Машина мягко тормозит на Дебальцевском кресте... Леха с тоской смотрит на развалины, над которыми еще поднимается дым.

— Пиздец, попили кофе... Ну, делать нехер, пошли к медикам растворимый выпрашивать...


* * *

Константиновка. Мы с Доком приехали из Киева на поезде и ждем вторую часть команды, которая пытается вырваться из Водяного.

— А какой у вас тут кофе?

— Та нормальный.

— Ммммм, а нормальный — это как?

— Ну нескафе, маккофе...

...Через год на том же месте находим новенькую хипстерскую автокофеенку с десятью видами сиропчиков для лате.


* * *

Вырываемся с бойцами попить кофе в цивилизованных условиях. Пиццерия с претензией на некоторую пафосность, мохито, пицца «Маргарита», принаряженные жители...

— А какой кофе у вас самый крепкий?

— Ну, эспрессо...

Приносят чайную чашку, на дне которой печально бултыхается порция эспрессо.


* * *

Пески. В крыше над головой дыра, в дыре флаг Правого сектора.

— Мітчелл, піди навари дівчатам кави

— Командире, я не можу, я на посту!

— Мітчелл, твою дивізію! Хто тут взагалі командир — я чи ти? Пішов мухою!

— Так точно! (все ржут)

— Дівчата, ото хапайте каву і давайте до вікна, зара ми по їм їбанемо, подивитеся...

Барабанную перепонку я лечу до сих пор.


* * *

— Ой... А у нас нормальный кофе кончился...

— Мужики, вот если б он за два года хоть раз к моему приезду не кончился, я бы не была такой умной. Пойди возьми в машине ящик и не сачкуй...


* * *

— Прикинь, кофе-то дофига, но чертовы котята лазили по столу и перебили все гостевые чашки... Из моей кружки сойдет? Нууу, куда ты опять полез, маааленький!


* * *

— Тебе конфетку к кофе дать?

— Давай.

(Аккуратно достает с верхней полки банку с конфетами, вынимает одну, ставит банку с конфетами на верхнюю полку. В поле дефицит сладкого. Становится стыдно.)


* * *

— Ой, девочки, а вы тут, смотрю, почти как у себя дома, с собственными тапочками...

— Та вони й є тут в себе дома, не те що ви приїхали! До речі, ви ж уставні взводні кружки не забрали, тобі відразу з кавою ж? Без цукру, пам’ятаю!


* * *

— А что вы нам привезли?

Хозяйственный гном дядя Коля примеривается к машине.

— Да ничего, дядя Коля, мы ж проездом на Станицу...

(Дядя Коля оскорблен в лучших чувствах.)

— Что??? Даже кофе не привезли???

— Ээээ, ну нет, не настолько ничего...


* * *

— Я тебе сказала держать кофе, а не ставить на торпеду! Хороший был телефон. Это тебе привезли, кстати.


* * *

...Термос выпадает из буса, бьется крышкой об дорогу, крышка разбивается.

— Ну вот, бьем посуду. Об дорогу. Бьем посуду об дорогу на Счастье.

На счастье...


* * *

...Мой первый приличный нож подарили мне со­командники. Была у нас с друзьями такая традиция — дарить друг другу на день рождения приличные ножи. Ну за пятак, как водится же... В принципе я не найфоман, и моя страсть на пару лет была удовлетворена...

...Пока мой первый приличный нож не сломала Леся, открывая ящик с медикаментами в процессе разгребания какого-то пиздореза. Конечно же, она позвонила сообщить мне об этом и поплакать в пятницу вечером за полсуток до выезда, и, конечно же, я примчалась в магазин и на вопрос «Для каких целей нож» на автомате ответила: «Мне на войну, то ли колбаски порезать, то ли уши сепарам», и только потом включилась на офигевшие глаза продавцов...

...Второй свой приличный нож я купила себе сама... Черный «глок». И была довольна целых шесть часов, пока Катя не посмотрела мне в глаза печально и спросила: «Кого надо убить за такой нож?» Я не помню, где он сейчас служит, не.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Татуировщик из Освенцима
Татуировщик из Освенцима

Основанный на реальных событиях жизни Людвига (Лале) Соколова, роман Хезер Моррис является свидетельством человеческого духа и силы любви, способной расцветать даже в самых темных местах. И трудно представить более темное место, чем концентрационный лагерь Освенцим/Биркенау.В 1942 году Лале, как и других словацких евреев, отправляют в Освенцим. Оказавшись там, он, благодаря тому, что говорит на нескольких языках, получает работу татуировщика и с ужасающей скоростью набивает номера новым заключенным, а за это получает некоторые привилегии: отдельную каморку, чуть получше питание и относительную свободу перемещения по лагерю. Однажды в июле 1942 года Лале, заключенный 32407, наносит на руку дрожащей молодой женщине номер 34902. Ее зовут Гита. Несмотря на их тяжелое положение, несмотря на то, что каждый день может стать последним, они влюбляются и вопреки всему верят, что сумеют выжить в этих нечеловеческих условиях. И хотя положение Лале как татуировщика относительно лучше, чем остальных заключенных, но не защищает от жестокости эсэсовцев. Снова и снова рискует он жизнью, чтобы помочь своим товарищам по несчастью и в особенности Гите и ее подругам. Несмотря на постоянную угрозу смерти, Лале и Гита никогда не перестают верить в будущее. И в этом будущем они обязательно будут жить вместе долго и счастливо…

Хезер Моррис

Проза о войне