Девочки на войне. Путешествие Долбоклюя

— Не, ну кенгурятник, понятно, криво... — задумываюсь я. — Не, точно возьму нитку с гайкой.

— «Туксон» из салона тебе, — ехидно отзывается Ка­тя. — Таксиста тебе на лифе. И нитку с гайкой.

— Блямс, блямс, блямс, — соглашается «Жужик». Встречный гаишник недоуменно вскидывается, увидев нас, стеснительно прячет свою палку-махалку за спину и отворачивается, делая вид, что ничего не увидел.

— То-то же, — удовлетворенно констатирую я.

* * *

...Вообще-то это выглядит совсем не так, как в кино. Ну как обычно.

— Военный! Цыпа-цыпа, иди сюда! А ну мухой изобрази мне вид бронированного холодильника! Шо зачем, фоткать буду. Жарко? Военный, имей совесть, детишки, маленькие, собрали тебе ящик печенья, а ты выебываешься мне тут. Да, дети, будущее наше, а ты что думал — это мне твой портрет нужен? Над кроватью вешать? Механа фоткать? Вашего механа??? Да мне не на агитаци­онный плакат «грязный бородатый партизанен кушайт немецкий киндер». Давай-давай. Лезь на броню. Да на 33 лезь, с нее мусорки не видно, господи, почему у сепаров на позициях порядок, а у вас тут... ну да, у них замполиты ихтамнеты, на них не попиздишь... Залез? Молодец. Печеньки возьми. Прими вид лихой и придурковатый. О! Отлично! Видишь, было не больно. Свободен, гуляй.

* * *

— А где намутили?

— В пехоте.

— Ну пусть бы пехота и расписалась.

— Не умеют.

— Я тоже не умею. Распишись сама.

— А в БЧС мне за тебя крестом не расписаться?

— Не отстанешь?

— Не отстану. Дети!!!

— Дети...

— Дети, сержант.

— Дети наше будущее. О, малой, подь сюда, иди напиши там что-нибудь, у тебя почерк красивый. Маркеры у меня в столе возьми.

— А шо писать-то?

— Ну, пиши: «С любовью от бойцов такой-то бригады. Слава Украине!»

* * *

— Та на «кугуар» давай, у него капот удобный.

— А шо писать?

— Пиши: Дорогая Стеша!

— Слушай, а шо такое Стеша?

— Стеша — это имя, сепар ты лугандонский.

— Ой, блядь, потомственный гуцул с Краснодона! Сигарету кинь, мы ребенку пишем!

— Дорогая Стеша! Пишут тебе с фронта бойцы воинской части полевая почта номер...

* * *

...Девочки на войне... Рыжие, черные, блондинки, но неизбежно приобретающие ту характерную складку возле рта и тот разбег морщинок возле глаз, по которому меня безошибочно опознавали в киевском метро атошники — садись, сестро, бережи тебе Бог... Девочки между двумя мирами — проклинаемые женщинами, которые так и не смогли услышать своих мужчин, и работающие — нет, не тем, что вы поду­мали, а просто свободными ушами для измученных мужиков, тянущих самую тяжелую в мире лямку в одиночку, без чьей-либо помощи, кроме вымотанных девочек, у которых от ночного отсутствия слез остает­ся только характерная складка возле рта и этот разбег морщинок возле глаз...

...Машина резко затормозила возле трехэтажки в Опытном, медленно и бестолково останавливая турбину. Сова блеснула черными глазами и замахала встречающим. «Глаза злые. Лицо нервное. Губы немного поджатые», — фиксировала я. «Хороший человек, сразу видать», — сделала я умозаключение. Мы собирались на Зенит трясти министерскими понтами на предмет вывоза волонтерской оптики на Большую землю.

— Не велено пущать, — сказали нам на Зените. — Муахаха, — отозвались девочки. — Муахаха, — сказали военные. — Кофе? — Сначала дела, — сказали девочки. — Окей, ставим чайник, — сказали военные.

До сих пор, до сих пор я нечеловечески жалею, что мне не пришло в голову достать фотоаппарат, когда полковник, уволакивавший волонтерскую оптику, сидел в углу на корточках, прикрывая голову руками, а над ним висели две разъяренных фурии...

Я насмотрелась и ушла курить из бункера.

— Господи, как стыдно-то, — сказал кто-то рядом.

— Норм, пацаны, вы не при делах... — отозвалась я и открыла глаза. Перед глазами была изящная девичья шея с татуировкой группы крови.

— Красиво, — меланхолично отреагировала я. — Аэропорт?

— Он. Была стрелок. Теперь баба.

— Грусть. — Что тут скажешь еще? Как с этим жить? Что дальше?..

* * *

Я была беременна, и меня не пускали на войну. Мы перегружались в Вилкин джип из нашей пузотерки на второй линии...

— Не заводится, — меланхолично констатировала Вилка. — Давай аборигена позовем.

— Так, Женя, запомни, — инструктировала меня Катя, — если «Жучка» не заводится, открываешь капот, коротишь вот эти клеммы и пытаешься завестись по новой. Вилка, ну не еби мозг, у тебя масло загустело и стартер по пизде, щас тебя нагреем манжетой, а потом дернем «Жучкой», и поедешь, как зайчик, делов-то на ровном месте. Если чо — по месту бехой тронем.

— Да ну вас нахуй, — меланхолично констатировал абориген и развернулся в туман. — С такими бабами и войны не надо...

Примечания

[1] На самом деле бригады с таким номером не существует. — Авт.

[2] Кстати, нет-нет, то, что мы возили к нам ночевать иностранную подругу — наглые инсинуации, и вообще, ей что — на улице было ночевать? — Авт.

[3] ВСП — военная служба правопорядка, аналог полиции для во­енных. — Авт.

[4] Все застенчиво отводят взгляды от ведра с салом.

[5] Все хором, задумчиво: — Со шкуркой, наверное.