Девочки на войне. Путешествие Долбоклюя

...В «Бочке» накурено и шумно, и я сильнее всего переживаю за диктофон. Вроде бы все десять раз проверено, но это мое второе интервью, и мне все время кажется, что техника сейчас подведет. Переживать за жертву начала моей журналистской карьеры смысла нет — болтать он любит и умеет, да и ко мне относится неплохо.

— Ну то от я мамці й сказав: — Мамо, та я вже дорослий, ну що ви плачете, я пішов...

Огонек диктофона мигает ровно и завораживающе. Я слушаю молча, мои реплики не нужны.

— Ну то й ми сіли на ласточку та поєхали, ну а чо, я хотів же ж, ну, ми всі з пацанами хотіли... Та ну нормально, Женя, ну шо ти.

...Вот почему, думаю я, когда они что-то рассказывают, они обязательно должны показывать руками диспозицию? Большинство строит макет местности из подручных средств, смотри, сигареты — это старый терминал, зажигалка — это новый, и мы вот отсюда сюда. Мой собеседник обходится руками, но делает это настолько пластично, четко, точно и, похоже, несознательно, что в воздухе как будто бы возникает полупрозрачная карта, на которой он показывает нужные ему в данный момент точки.

— Ну, і тут я провалився на поверх вниз. А це ж, думаю, не наш поверх, і я тут з автоматом шо здрастє, ото, думаю, я попав. Ну, на щастя, хлопці почули, при­бігли, витягли, ох і матюкалися...

...пачка сигарет уже пустая.

— ...і я його хапаю за ноги тягнути, а в нього нога відламується. І мене тоді щось так пробило, я сів на землю і заржав, як дурний. Сижу, ржу, зупинитися не можу. Ну по тому закидали до машини, повезли...

«Я могу, — думаю я. — Я могу это слушать. Где, черт возьми, мои сигареты».

— Ну от зайшли ми двадцять другого числа двадцять два чоловіка, а вийшли дванадцятого числа дванадцять чоловік. Така, Жень, блядська аріфметика.

«...Это в день-то сколько, — думаю я, — один в день? Нет. Неправильно. Не могу сосчитать. Не могу. Не важно».

— Я вже думав, доведеться там день народження зустрічати, але за два дня прийшла ласточка, вискочили. Я навіть відмитися успів... та напитися...

— Сколько? — тихо спрашиваю я, кажется, первый раз за два часа.

— Дев’ятнадцять.

... — Стоп, — говорю я и выключаю диктофон. — Сорри, хватит на сегодня. Давай, что ты, как ты, поступать куда собираешься?

...Мы ныряем в метро «Хрещатик» через вечернюю киевскую толпу.

— Тебе покатать? — протягивает он карточку.

— Та у меня ксива.

— А, а я от лох позорний.

— Та тебе не положено, тебя там не было, — смеюсь я. — Я на Левобережку.

— Я в інший бік. Давай, на зв’язочку.

...Я открываю ноутбук, устраиваюсь поудобнее, вставляю наушники в уши и запускаю файл на про­игрывание.

«Ну то я мамці сказав: Мамо, та я вже дорослий...»

И тут я наконец начинаю плакать.

PS. Журналиста из меня не получилось.

* * *

...Однажды мне позвонила Леся. Вообще, когда мне звонит Леся, я по привычке сильно напрягаюсь и стараюсь быстро выяснить, что происходит. Поскольку если она звонит не просто поболтать или не по поводу срочного финансирования каких-то жоп родной армии (в этот момент я успокаиваюсь и начинаю общаться спокойно), то она придумывает что-то ТАКОЕ, что по окончании разговора я туплю в потолок полчаса и думаю: сцуко, где ж это берут-то вообще, и не проще ли было заняться сразу «Джавелинами»...

Это был именно тот день.

— Женя, — сказала Леся, — Жень, ну я прям не знаю, как, но у меня тут немного странная просьба...

(Уиииии! — включилась пожарная сирена у меня в голове, но деваться было некуда.)

— Гони, — обреченно сказала я.

— Жень, мне нужен щенок спаниеля. Или типа того. Можно из приюта. Короче, начальство решило, что нам нужна собака для досмотров. Примерно пяти-семи месяцев от роду, чтоб с мелким не возиться...

— Лесь, а может, все-таки «Джавелин»? — обреченно сказала я...

— Нам не нужен «Джавелин», — уверенно, хотя и с некоторым оттенком мечтательности ответила Леся. — Нам нужен спаниель.

— Плюс, — грустно ответила я и пошла искать спаниеля.

Вообще по итогам месяца этих поисков я могу уверенно плюнуть в глаз тем прекрасным зоозащитникам, которые рассказывают, как в приютах ПОЛНО ЛЮБЫХ собак, которых отдадут не глядя в хорошие руки и все вот это, чем обычно аргументируют истерические требования не заводить себе суперпородных дорогих зверей (я, если что, в прошлой жизни сноб и если уж выбирать, а не само пришло, то выбирать я буду именно то, что я хочу — но это, впрочем, крайне гипотетическая тема, потому что где сейчас я, а где растить собаку). Короче. Ни по каким приютам щенка мы не нашли. Пришлось безответственно покупать в питомнике.

...Гошенька был красив, пушист, ласков и абсолютно несовместим с армией. В глазах у этого создания читалась вековая скорбь косаря со стажем, которого поймали в киевском клубе и отправили в ЭТУ ГРЯЗЬ, этот ад и ужас. Гошенька нервно перебирал лапами и молил глазами: заберите меня отсюда куда угодно, я на все готов!

— Привыкнет, — сказали жестокосердные мы.

— Нда, — неопределенно, но с выраженным сомнением в голосе отозвался военный кинолог.

Через месяц мне позвонила Леся. Я привычно напряглась, но Леся звонила просто поболтать.