Динозавры против млекопитающих: история соперничества, которая не закончилась до сих пор

Привычка перерабатывать загрязненный корм могла сослужить добрую службу одним из них — листрозаврам. Большинство групп дицинодонтов не переживет пермско-триасового вымирания, но те, кто пережил, торжествуют. Листрозавры испытывают в раннем триасе неимоверный, хотя и кратковременный рост численности — их останки встречаются по всей Пангее (на всех современных материках) в огромном количестве, ничего подобного не происходило позднее ни с одним крупным позвоночным. И, быть может, именно навык переработки пищи в ротовой полости здесь им и пригодился. Конец перми — время сильной вулканической активности, может быть, сильнейшей за всю историю Земли — тогда значительная часть современной Сибири была залита магмой. Тогда образовались сибирские магматические трапы, а несколькими миллионами лет ранее появились магматические трапы на территории современного Китая (их образование сейчас также связывают с волной вымирания). В это время, естественно, в атмосферу попадает огромное количество вулканического пепла. Листрозавры, чьи высоко посаженные ноздри и глаза сейчас интерпретируются как приспособление к копанию, возможно, были к этому времени существами, наиболее успешно питавшимися загрязненными почвой кореньями. Они оказались идеально приспособлены к новым условиям — кроме них есть растительную массу, обильно покрытую вулканическим пеплом, не мог почти никто. Помимо того, вулканы выжгли растительный покров на огромном пространстве, чем могли вызвать усиление эрозии со всеми ее прелестями — временным опустыниванием и пылевыми вихрями (также увеличивавшими загрязнение). В общем, для листрозавров наступил краткий век благоденствия. Однако вулканическая активность прекратилась. Растительный покров восстановился, на смену листрозаврам пришли травоядные новой эпохи, лучше приспособленные к другим, хотя также специфичным кормам.

Вернемся к хищникам мезозоя. В эпоху расцвета динозавров, в юрский период, в середине мезозоя добычу не приходилось отыскивать, выслеживать — взрослые зауроподы, в общем, ни от кого и не убегали (да у них при всем желании это и не получилось бы). Главной их формой защиты был гигантизм. Травоядным, как уже сказано, в первой половине мезозоя приходилось очень туго в плане питания малоэффективными кормами (гинкговыми, чекановскиевыми, хвойными). Так как жевать динозавры еще не умели (да и бессмысленно это было в раннемезозойских условиях), основную работу по переработке пищи исполняли у них гастролиты и живущие в кишечнике симбионты. Чтобы эффективно справляться с растительной пищей юрского периода, этих симбионтов должны быть просто армии. Кишечники у юрских и позднетриасовых травоядных были огромны, переносить их раздутые животы на двух ногах было сложно — они возвращались к опоре на четыре конечности, но это автоматически приводило и к потере скорости. Единственный способ скоростного передвижения, широко распространенный в диномире, — бег на двух ногах. На первых порах увеличение в размере было отличным выходом — оно позволяло более эффективно переваривать малопитательный растительный корм и защищало от хищников. Быстрых «ланей» среди мезозойских травоядных так и не появилось. Слишком груб тогда был корм, слишком долгого и тягостного переваривания он требовал. Аналогичную ситуацию в отношении пассивной защиты и переваривания мы видим у современных организмов с рептильной организацией. Из-за медленного (сравнительно с млекопитающими и птицами) метаболизма им сложнее освоить питание растительными кормами, приходится выбирать: или быстрый бег, или раздутое от симбионтов брюшко. Наиболее эффективными из таких растительноядных оказались сухопутные черепахи, которые, еще будучи водными хищниками, обзавелись эффективной пассивной защитой — панцирем. У первых динозавров в связи с тенденцией к появлению птичьих легких и ходьбой на двух ногах уже начинала развиваться пневматизация скелета, что позволило им быстрее и легче увеличиваться в размерах (кости их были достаточно легки).