Динозавры против млекопитающих: история соперничества, которая не закончилась до сих пор

Совершенно противоположный маршрут получается, если организм приспосабливается не пережевывать добычу в пасти, а растворять ее особенно мощной кислотой в желудке, и сохраняет до поры до времени отдельную дугу аорты для снабжения желудка венозной кровью. В таком случае чем больше кислоты в организме, тем лучше — от уставших белых мышц ее можно направить все к тому же желудку, где она вполне пригодится. У большинства лепидозавров и примитивных архозавров (и их предков изначально) развивается именно белая мускулатура. В ней миоглобина и митохондрий меньше, чем в мускулатуре красной. Она непригодна для длительной работы, зато может производить сильные и быстрые сокращения. Энергоснабжение мышечных сокращений идет в ней в основном без участия кислорода. Для ее наиболее эффективной работы не требуется и поддерживать высокую температуру организма. После непродолжительной работы мышц мы получаем чудовищную усталость и порцию молочной кислоты, зато ее мы можем использовать по назначению: это как раз то, чем мы можем заодно с венозной кровью и (но это в теории) мочевой кислотой снабжать желудок для усиления кислотности. Конечным продуктом белкового обмена в организмах рептилий оказывается, как уже говорилось, мочевая кислота. Она не столь токсична, как мочевина, с ней можно не расходовать воду попусту, обзавестись более экономными почками, удалить лишние железы с кожи и до поры до времени не особо заботиться о потомстве — благо от недостатка влаги оно страдать будет несильно. Дальше намечается весь путь развития, вплоть до птичьего типа дыхательной системы.

Так или же несколько иначе происходила эволюция будущих млекопитающих и будущих динозавров на ранних стадиях, но окончательное разделение крови сделало для наших предков птичий тип дыхания (то есть неподвижные легкие) неактуальным. Кровь от них при сокращении не отливала, не понадобился им и малоподвижный позвоночник. Напротив, он становился более гибким, а возникновение брюшной полости позволяет диафрагме сильнее растягиваться, то есть делает подвижные нептичьи легкие предков млекопитающих (вернее, еще цинодонтов) более эффективными, не в той степени, что неподвижные легкие птиц и динозавров, но все же работающими лучше, чем легкие ящериц и большинства прочих существ с рептильными чертами, и тем более амфибий.

Арсенал специализированных зубов сделал «пеликозавров» первыми среди наземных позвоночных профессиональными хищниками, эффективно охотящимися на добычу, не уступающую им в размерах, этот же арсенал сделал их мезотермными, а это как раз и позволило стать первыми профессиональными вегетарианцами. Переваривание растительного корма требует намного большего расхода энергии, чем усвоение мяса, только позвоночные с действительно активным метаболизмом смогли занять эту нишу.

Предшествующие им амфибии с их в принципе слабыми челюстями могли охотиться либо на что-то мягкое (наподобие червя или крупной личинки насекомого), что легко разорвать, либо на то, что несложно запихнуть в рот целиком. И вот свершился эволюционный прорыв, даже два. Все выше сказанное не означает, что для архозавров или лепидозавров охота на существ близкого к ним размера совсем невозможна. Они не могут разделать добычу на месте, они даже загрызть ее не очень-то могут, но, во-первых, они могут ее утопить (как это делают современные крокодилы) — вариант для засадного охотника и очень узкой экологической ниши, но тоже вариант. Во- вторых, они могут потенциальную крупную добычу отравить или заразить (как поступают, например, комодские вараны, хотя им и помогает любовь жертв к пребыванию в застойных, богатых возбудителями разных болезней водах). От самозаражения же теми микроорганизмами, проживающими в ротовой полости, отчасти предохраняет высокая кислотность желудка.

Собственно, комодский варан наглядно демонстрирует то состояние, с которого, видимо, стартовала эволюция некоторых ядовитых животных — сначала используется бактериологическое оружие, потом к нему начинает постепенно добавляться химическое (токсичность слюны все увеличивается), пока, наконец, надобность в бактериях не отпадает окончательно. Среди птиц и млекопитающих с их окончательно разделенными кругами кровообращения почти нет ядовитых, тем более вводящих яд при укусе (хотя исключения есть, скажем, щелезуб). Им просто нет смысла мучиться с «ядохимикатами»: их дифференцированные зубы, мощные клювы и когти и так позволяют разделаться со сравнительно крупной добычей.