Дискурсы Владимира Сорокина

В 1990-е годы на фоне экономического кризиса и напряжения в обществе распалась и замкнутая группа московских концептуалистов. Многие члены кружка, когда их творчество вышло из подполья, воспользовались возможностью или вовсе эмигрировать, или по крайней мере время от времени жить за рубежом. Если в 1990-е годы Сорокин остановился прежде всего на втором варианте, — дольше всего он находился за границей, когда в 1999-2001 годах преподавал в университете в Токио, — то в начале 2010-х годов он приобрел квартиру в Шарлоттенбурге, буржуазном районе Берлина, где стал проводить все больше и больше временибЗО, лишь изредка возвращаясь в свой дом в подмосковном Внукове. Новые международные запросы и медийные возможности способствовали не только пространственному рассеянию бывших андеграундных художников, но и социальному расщеплению группы, которое, как полагает Игорь СмирновбЗ 1, Сорокин отразил в поражении секты «говорящих сердцем» в своей «Ледяной трилогии» (2002-2005). В 1993 году философы, связанные с московским концептуализмом, совместно основали собственное издательство —Ad Marginem, которое в 1998-2002 годах опубликовало большинство произведений Сорокина и даже выпустило двух- и трехтомное собрания сочинений писателя632, но разорвало с ним отношения в 2002 году, когда философ Михаил Рыклин, один из первых комментаторов текстов Сорокина, обвинил и его самого, и главного редактора Ad Marginem Александра Иванова в циничных попытках нажиться на издании книгбЗЗ. Когда Ad Marginem решилось на сомнительный шаг, начав печатать националистически настроенного Александра Проханова634, Сорокин отправился на поиски новых издателей, выбирая крупные издательские дома, такие как «Захаров» (2004-2007)635 и ACT (с 2007 года).

По словам самого Сорокина, в 1990-е годы он пережил и творческий кризис, наступивший после завершения романа «Сердца четырех» в 1991 году636. Но хотя биографы приняли это признание писателя на веру637, его литературная деятельность свидетельствует об обратном. Однако доля правды здесь есть: вместо новых романов Сорокин обратился к малой прозе, драматургии и киносценариям. Пробуя себя в разных медийных пространствах на протяжении всего десятилетия, он творчески нащупывал свой путь, прежде чем в конце 1990-х годов вернуться к романной форме и на рубеже тысячелетий выпустить свой первый бестселлер — «Голубое сало».

Несомненно, период между «Сердцами четырех» и «Голубым салом», когда у Сорокина зрел замысел нового романа, он использовал, чтобы несколько расширить свою аудиторию, работая в новых жанрах. До 1990-х годов советская цензура не разрешила бы постановку сорокинских пьес по политическим и эстетическим соображениям638, а его ранняя драматургия оказалась слишком «статичной и визуальной» для театральной сцены639. Поэтому пьесы «Землянка» и «Пельмени», написанные в годы перестройки, ждали постановок до 1992-1993 годов640. Переход к более драматическим и (псевдо)психологическим театральным формам в конце концов обеспечил Сорокину-драматургу непостоянную, но вполне официальную зрительскую аудиторию. Поэтому для Сорокина 1990-е годы ознаменовались скорее не творческим кризисом, а жанровыми поисками. Кроме того, в 2000-е и 2010-е годы перерывы в несколько лет между крупными прозаическими произведениями вошли у писателя в привычку641. Как правило, он заполнял эти пробелы, работая с менее крупными формами642, в результате чего иногда возникали составленные из фрагментов лжероманы, такие как «Сахарный Кремль» и «Теллурия».

В 1990-е годы Сорокин написал особенно много пьес: «Дисморфоманию» (1990, премьера— 1997), «Юбилей» (1993), Hochzeitsreise («Свадебное путешествие», 1994, премьера— 1995), «Щи» (1995, премьера — 1999), Dostoevsky-trip (1997, премьера — 1999) и «С Новым годом» (1998) — все они в 2007 году вошли в сборник «Капитал»643. Он еще более расширил область своего творчества, написав либретто к опере «Дети Розенталя» (2003, премьера состоялась в Большом театре в марте 2005 года; музыка Леонида Десятникова), вошедшее в сборник Сорокина «4»644, а также, наряду с тремя более поздними либретто, — в сборник «Триумф Времени и Бесчувствия»645.