Дизайн детства. Игрушки и материальная культура детства с 1700 года до наших дней

Искусные кукольные домики, которые выпускались в Голландии с конца XVII века (женский вариант мужского кабинета редкостей), были серьезными проектами взрослых женщин, курировавших создание домика в течение нескольких лет. Будучи невероятно дорогими, эти кукольные шкафчики соответствуют определению игры у Кайуа как непродуктивного использования времени и ресурсов. Петронелла Оортман, голландская аристократка 1656 года рождения, начала строительство своего великолепного домика в 1686 году, когда ей было тридцать лет. Английские аристократки подхватили это увлечение, и нам известно о нескольких больших и безусловно роскошных кукольных домиках, сделанных в Англии в XVIII веке. Один такой домик начала георгианской эпохи, в котором детально воспроизведены стулья Чиппендейла, столовое серебро и фарфоровые чайные сервизы, находится в усадьбе Ностелл-Прайори в Йоркшире[151]. Томас Чиппендейл сам сделал этот домик в 1729 году для Сюзанны, леди Уинн, вскоре после ее замужества с сэром Роландом Уинном. И поскольку интерьеры усадьбы Ностелл-Прайори проектировал он же, оба дома (маленький и большой) имеют много общего[152]. Кукольные домики не были оторваны от действительности (иногда они даже с невероятной точностью воссоздавали ее в миниатюре) и не приглашали к игре. Тщательно воспроизведенная меблировка, выполненная с невероятным старанием и вниманием к деталям, свидетельствует, что домики, по выражению Сьюзен Стюарт, являются миниатюрой в чистом виде — то есть миниатюрой, которую создавали ради демонстрации мастерства[153]. Домики были поводом продемонстрировать умение взрослых ремесленников воссоздать все что угодно с невероятной точностью в меньшем масштабе. Обладательницы домиков не играли с ними, а лишь курировали их сооружение. Эти миниатюры, которые также называли «кабинетными домиками», были диковинками для развлечения взрослых. «Миниатюры в чистом виде», они услаждали лишь взгляд и не предполагали прикосновения[154].

Однако женщины Великобритании XVIII века собирали кукол не только в качестве диковинок для кукольных домиков. Иногда они делали своим куклам одежду и даже играли с ними. Известно, что Летиция Пауэлл сама одевала все свои тринадцать кукол и делала им «специально скроенные» наряды, так что ее коллекция предназначалась не только для глаз. По большому счету коллекция, которую Пауэлл собирала всю жизнь с тринадцати лет до семидесяти одного года, указывает на способность куклы преодолеть пределы детства, а также на то, что различные практики обращения с куклой не поддаются четкому определению и пересекаются между собой. И хотя куклы Летиции Пауэлл сами по себе не были куклами-манекенами, хозяйка превратила их в трехмерные странички модного журнала своей жизни. К нижней юбке каждой куклы была приколота записка с пометкой (сделанной от руки почерком XVIII века) о том, в каком году кукла появилась у хозяйки. Кроме того, коллекция — что-то вроде швейной автобиографии хозяйки: ведь она сама делала платья своим куклам по образцу собственных нарядов, используя для этого обрезки ткани, как в случае со свадебным платьем[155]. Куклы Пауэлл — это и диковинки, и манекены, и игрушки, и личный дневник. Сохранив в них память о событиях своей жизни, Пауэлл запечатлела «швейный автопортрет»; это пример свободной, непродуктивной деятельности, в которой были важны ролевая игра и воображение.

Детские же куклы, напротив, служили не одному лишь развлечению. Хотя общество и признало особые потребности детей в игре и веселье, в результате чего возникла материальная культура детских игрушек, все же на эти игрушки часто налагалась учебная и воспитательная миссия[156]. В центре такой парадоксальной ситуации были куклы. В педагогическом дискурсе игру в куклы часто представляли как «полезное» развлечение для детей, прививающее чувство домашнего очага и практику ведения хозяйства.

Куклы и домашний порядок

Похоже, что один из первых известных нам кукольных домиков, сделанный в 1631 году в Нюрнберге — домик Анны Кёферлин, — использовался в основном как образовательное пособие. Считается, что Анна Кёферлин взымала плату за просмотр домика и полученный из этого зрелища урок. Хотя на отдельные части домика хозяйка приглашала посмотреть даже мальчиков, все же ее целевой аудиторией были девочки и юные служанки. В афише, рекламировавшей выставку, было написано следующее: