Дизайн детства. Игрушки и материальная культура детства с 1700 года до наших дней

Кукла — особая игрушка девочки. Это указывает на инстинктивную склонность девочки к свойственной ей жизнедеятельности… Вот девочка целый день возится со своей куклой; одевает, раздевает ее, примеряет ей новые украшения, идут ли они, не идут… Ясно, что девочка больше всего желает одеть свою куклу, завязать ей бантик, надеть капюшон, приладить ленты и воротник. Обо всем этом ей приходится просить других, и ей было бы намного приятнее делать все самой. Это и должно стать стимулом во время первых уроков, которые станут не заданиями, а оказаниями любезностей. Девочки всегда плохо учатся писать и читать, а учиться шитью они всегда готовы[160].

Можно не соглашаться с концепцией Руссо о так называемой инстинктивной склонности девочек, но в школах георгианских и викторианских времен обучающий пошив маленьких нарядов был обычной практикой[161]. До нашего времени дошло несколько книг с образцами миниатюрных нарядов и белья (ил. 2.3), которые девочки мастерили, чтобы оттачивать необходимые техники кройки и шитья[162].

Ил. 2.3. Книга с образцами Эллен Махон. 1852–1854

Очевидно, это были школьные упражнения, некоторые — из учебника[163]. Миниатюрные предметы одежды, помещенные на книжные страницы, явно предназначались не для того, чтобы с ними играть, а для того, чтоб по ним учиться. Упражнения для девочек по созданию крошечных нарядов или их отдельных частей были обычным делом и дома. Все это служило совершенствованию техники шитья полноценной одежды. Должно быть, маленьким создательницам одежды было непросто шить для своих кукол. Но в то же время маленькая одежда шилась быстро, и юные леди сразу видели результат своего труда и моментальную награду — возможность поиграть.

Из книги британской писательницы и поэтессы конца XVIII века Элизабет Хэм (1783–1859) можно заключить, что зачастую изготовление кукольной одежды было способом привлечь неохотных к шитью. Элизабет Хэм написала автобиографическую книгу о своем детстве в графстве Сомерсет. Хотя писательница не любила шить и в детстве почти не имела к этому склонности, все же она запомнила свою самоотверженность, с которой «сделала платье для куклы из куска настоящей индийской ткани в клетку» в возрасте четырех-пяти лет[164].

В английских назидательных романах девочка, тренируясь на кукольных нарядах, не просто обучалась управляться с иголкой для вышивания и пошива дамского платья. Эти занятия отвечали за главные женские качества, такие как бережливость, трудолюбие и доброжелательность. «История подушечки для булавок» Мэри Энн Килнер (1753–1831) начинается со сравнения двух сестер: одна — опрятная, послушная, бережливая, вторая — капризная, недальновидная неряха. Это противопоставление удачно выразилось в истории появления подушечки для булавок (от имени которой пойдет рассказ). Подушечку сделала Марта, первая сестра, из «квадратного лоскута розового сатина», который дала ей мама. Обрезки она сохранила, чтобы смастерить шкатулку для шитья своей кукле. В отличие от нее Шарлотта, «хотя мама дала ей такой же лоскуток, только зря изрезала его», разбросав «на полу нитки и обрезки»[165]. О том, что маленькие кусочки ткани и сохраненные лоскутки использовались для пошива кукольного платья, свидетельствует и частная переписка. В 1814 году Эллен Уитон вместе с письмом к своей девятилетней дочери Мэри Сток высылает несколько сохраненных отрезков и лоскутков, чтобы та применила их для шитья кукольной одежды: «Я вложила [sic] 4 вида гипюра, по 3,5 и 1,8 м длиной… и маленькую узкую зеленую ленточку. Она не дорогая. Ее можешь использовать, чтобы перевязать мешочки с шитьем своим куклам»[166].