Дизайн детства. Игрушки и материальная культура детства с 1700 года до наших дней

Замечание Крейна о том, что «Праздник Флоры» — не детская книжка, было высказано в ходе широкой дискуссии о книгах для детей. В рамках этой дискуссии Крейн объясняет, что у троих его детей «есть их собственный, особый набор книг для домашнего чтения, который хранится отдельно от изданных в типографии книжек. В паре случаев, продолжает автор, как было, например, с „Легендами для Лайонела“, книги впоследствии печатались. А иногда, как, например, в случае с „Праздником Флоры“ (хотя это не совсем детская книжка), они были доработаны и снабжены дополнениями»[375]. Эти фразы однозначно свидетельствуют о том, что дети — конкретные, реальные дети — стали вдохновением для написания «Праздника Флоры». К тому же существует весьма большая вероятность, что изначально книжка была частью семейных игр: либо от нее отталкивались как от сценария, который нужно разыграть, либо книга с иллюстрациями изначально была записью игры детей Крейна.

Некоторые из этих особых книг детей Крейна находятся сегодня в библиотечных коллекциях, и в них можно обнаружить дополнительные доказательства связи между сюжетами, которые разыгрывались в семье Крейна, и опубликованными книгами. Например, в дошедших до нас книгах, созданных в 1879 году для старшей дочери Крейна, Беатрис, имеются антропоморфные персонажи, феи и сады. В одной из книг представлен узор, который позже вошел в корпус основных книг Крейна о «трех Р»[376], опубликованных в 1885–1886 годах[377]. Более того, описанная выше богатая история детских книжек с персонажами-цветами позволяет сделать вывод, что игра в оживление цветов и трактовка их признаков в контексте человеческих черт и модных аксессуаров были распространенной практикой у детей викторианской эпохи. Учитывая это, есть большой соблазн предположить, что «Праздник Флоры» основывается на ролевой игре детей Крейна или что книжка стала результатом сотрудничества отца и детей. Если это так, то в книге должны быть следы субъективности, независимой воли и вкусов троих детей, которым на момент публикации книги было пятнадцать, двенадцать и восемь лет[378].

Чтобы найти доказательства этой гипотезы, мы обратились к автобиографии Крейна. Было обнаружено, что как раз во время выхода книги Крейн работал вместе со своей старшей дочерью Беатрис. Он подробно рассказывает, что Беатрис, «несмотря на детский возраст, владела хорошим поэтическим стилем», и сообщает, что однажды Оскару Уайльду, редактору журналов The Woman’s World и Little Folks, понравилось ее стихотворение «Румяные розы», и «он захотел напечатать его в своем журнале, где оно и появилось вместе с моей иллюстрацией»[379]. Стихотворение было напечатано в журнале The Woman’s World в 1888 году, менее чем за год до выхода «Праздника Флоры» (ил. 5.5). В стихотворении рассказывается, как несколько роз буквально зарделись от смущения, когда купидон «опустился на колени рядом с ними» и «шепотом рассказал им сказку». В конце говорится, что «румянец доселе длится, поэтому розы зовут румяными»[380]. Несмотря на то, что в стихотворении та же логика, что и в «Празднике Флоры» (цветы наделяются человеческими чертами), на иллюстрациях Крейна просто изображены розы. Поскольку для Беатрис это была первая публикация, Крейн, очевидно, хотел, чтобы на первый план вышли творческие способности его дочери. Дабы не отвлекать читателя, пересказывая историю картинкой, Крейн позволяет тексту Беатрис передать весь смысл. Стихотворение подписано именем дочери, а инициалы самого Крейна незаметно проставлены в левом нижнем углу.

Ил. 5.5. Беатрис Крейн. Легенда о румяных розах

Еще более убедительны стихи, написанные Беатрис для календаря. Каждый из месяцев сопровождало одно стихотворение и иллюстрация Крейна. Эти стихи печатались в журнале Little Folks с января по июль 1889 года. Затем все они были напечатаны сборником в «Ежедневнике маленького народца, или Записной книжке 1891 года», а также вышли отдельной детской книжкой. Каждому стихотворению соответствовал отдельный месяц и отдельная иллюстрация, изображавшая девушку[381]. Среди стихов и изображений всюду были цветы. Например, девушка-июнь «принесла богатство сладких роз, белые, желтые, розово-алые — все они падают к ее ногам». А девушка-июль «принесла с собой высокие лилии, оранжевые и чистые белые». Как и в «Празднике Флоры», читатель может видеть, как со сменой времен года меняются цветы. Однако на картинках цветы остаются цветами, а люди — людьми. И те и другие запечатлены рядом друг с другом, их образы не смешиваются.