Дизайн детства. Игрушки и материальная культура детства с 1700 года до наших дней

Для проверки своей гипотезы я собираюсь рассмотреть один пример из истории Германской империи (1871–1918), а именно кукол. Сегодня уже никто не вспомнит, что Германская империя (Kaiserreich) славилась когда-то своими игрушками. Именно там в 1900 году располагались компании, контролировавшие 60 % мирового игрушечного рынка. Еще большая доля немецких игрушек — 95 % — приходилась на внутренний рынок. В 1890 году Германия экспортировала игрушек на 27,8 миллиона марок, а через пять лет — на 40 миллионов марок. К 1901 году экспорт достиг отметки 53 миллиона марок, к 1906 году — 70,5 миллиона и к 1911 году — 90,1 миллиона. Накануне Первой мировой войны на долю Германии приходилось 125 из 230 миллионов марок, в которые оценивался весь рынок игрушек. Великобритания и Соединенные Штаты были главным направлениями экспорта Германии с прибылью в 60 миллионов марок, превышающей даже продажи на внутреннем рынке. Франция, Аргентина, Россия и Япония давали еще 10 миллионов совокупного дохода. Куклы были самыми распространенными немецкими игрушками и составляли одну треть от почти стомиллионных продаж после 1910 года[388].

С началом XX века индустрия кукол, самых популярных игрушек, стала полем битвы за идентичность женщин среднего класса. Фабриканты, предприниматели и специалисты в детской психологии стремились представить идеальную женщину искусной домохозяйкой. Другим идеалом женщины, который защищали социальные реформаторы и матернальные феминистки[389], был образ художественно одаренной матери-наставницы, обладающей некими недоступными мужчине культурными навыками. В период после 1900 года матерналистки составляли значительную часть феминистского движения в Соединенных Штатах, Великобритании и Германии[390]. Художницы вроде Кете Крузе и целый ряд ее соотечественниц с помощью кукол заявляли о том, что женщина заслужила быть услышанной в обществе и даже, пожалуй, заслужила право голосовать — ведь именно она выполняла одну из важнейших для нации задач: воспитывала будущих граждан. Надежды матернальных феминисток не были беспочвенными, ведь к тому времени немецкие мужчины уже получили всеобщее избирательное право для участия в парламентских выборах. История этой полемики, развернувшейся в прессе и на полках магазинов, а также ее последствия станут для нас наглядным примером того, как археология материальной культуры помогает понять изменения в системе ценностей, связанных с детством.

Каждая из сторон этого спора вокруг куклы, развернувшегося в Германской империи, предлагала покупателям определенный эстетический идеал. Производители игрушек и фабриканты в своих представлениях о кукле исходили из принципа внешнего правдоподобия: они выпускали кукол, как можно более похожих на живых девочек. Техническое совершенство этих новых кукол было вполне в духе времени. Считалось, что мужчины, наделенные интеллектом, способны определить проблемы общества и найти оптимальные решения, которые обязательно улучшат условия существования человека. Эта модель, вдохновленная эпохой Просвещения, была обращена к потребителям, интеллектуалам и производителям XIX века, с головой погруженным в идею прогресса. В противовес им женщины-художницы и владелицы кукольных предприятий разработали совсем другую кукольную эстетику, в основе которой лежали индивидуальность и простота. Они создали новых, так называемых «реформированных» кукол, отказавшись от единообразия во имя разнообразных возможностей. В то время как фабричные куклы изобиловали сложными реалистическими подробностями, художественные казались намного более абстрактными, но именно они давали детям возможность пофантазировать. Эта более индивидуализированная модель пошатнула эстетику внешнего правдоподобия, но отнюдь не присущие ей ценности.