Дизайн детства. Игрушки и материальная культура детства с 1700 года до наших дней

Остается неясным, кому из них — отцу или дочери — первому пришла в голову идея одушевленных цветов. В одном из изданий серии в предисловии имеется пояснение, что «эти стихи Беатрис написала, будучи еще совсем ребенком», из чего можно заключить, что стихи предшествуют «Празднику Флоры»[382]. Но даже если это Беатрис придумала мир одушевленных цветов, все равно еще до ее рождения Крейн уже экспериментировал с широкой темой одушевленных персонажей. В 1871 году он написал и проиллюстрировал книгу о том, как двенадцать месяцев отправились на праздник[383]. Поскольку нет ясности в том, кто был первым, а в работе дочери и отца очень много общего, можно предположить, что ясного разделения авторства в этих историях просто нет. Скорее всего, истории и иллюстрации стали результатом ролевой игры, происходившей между отцом и ребенком.

В начале статьи я предположила, что Крейн пытался отыскать «возможность» детской литературы — литературы, которая бы говорила с детьми, а не поучала их. Взяв пьесу собственных детей, Крейн уничтожил разрыв между собой (автором) и детьми (читателями). Вместо этого он поместил детей в ту же часть уравнения, в которой находился и взрослый автор. А читателем, которому адресовалось заложенное в книге поучение, оказывался взрослый. Должно быть, Крейн представлял себе, что книга будет по-разному влиять на своих разновозрастных читателей: в детях и молодых людях она должны была поддерживать и тренировать навыки ролевой игры, а во взрослых — возрождать эти навыки или развивать их заново. Всякий раз, когда я читаю книги своей дочке, ко мне возвращается эта мысль. Книжка с картинками разрушает мою привычку быстрого и прилежного чтения, и на ее месте вырастает новый подход к чтению и рассматриванию, основанный на игре и фантазии.

Благодарности

Особую благодарность я хочу выразить Меган Брендоу-Фаллер. Ее вопросы и замечания помогли мне выстроить этот текст. Кроме того, я хотела бы поблагодарить анонимного рецензента моей статьи, а также Анну Бермингем, Паулу Марентет, Кристину Смилитопулос, Дани ван Дусена, Дженет Весселиус и Аделаиду Мартин за помощь, предложения и идеи.

Брайан Генэуэй 6. НЕОЖИДАННАЯ ПОБЕДА CHARACTER-PUPPEN КУКЛЫ, ЭСТЕТИКА И ГЕНДЕР В ГЕРМАНСКОЙ ИМПЕРИИ

В нашем веке культура потребления пугающим образом пересекается с детством. Социолог Джульет Шор предостерегает об опасности растущей коммерциализации. По ее мнению, культура, где дети «рождены, чтобы покупать», подрывает их собственное благополучие. Социолог Лео Богарт тоже пишет, что реклама, нацеленная на молодежь, грозит потопить американское общество в море вульгарности[384]. Похоже, что победили Facebook, куклы Bratz[385] и Pinypon[386]. Я, отец двух юных дочерей, не меньше других переживаю из-за меркантилизации молодежи. Но как историк я понимаю, что все это отнюдь не ново. Уже более столетия взрослые рассуждают о влиянии культуры потребления на детство. К тому же прекрасно видно, как взрослые пытались перекроить детство в соответствии с меняющимися культурными ценностями. Именно поэтому, по мнению ряда ученых, оно представляет собой интересное поле для изучения[387]. В этом смысле куклы Bratz победили только потому, что мы сами им это позволили.

Цель этой статьи — показать, что игрушки следует воспринимать как материальные объекты, которым и взрослые, и дети приписывают смыслы. Культура потребления неоднозначна: и взрослым, и детям она способна навязать ограничения и принести освобождение. Игрушки функционируют как узлы на сетке человеческих споров о культурных ценностях. Вслед за Джоном Гиллисом я назвал бы культуру потребления не экономической системой, соединяющей потребителя, производителя и продавца на рынке, а социологическим процессом становления субъекта, тесно связанным с приобретенными объектами. Преимущество такого подхода — в том, что он открывает нам возможность археологического исследования современного мира. Если нам удастся понять не только то, как были сделаны игрушки, но и то, как люди играли с ними, мы сможем выстроить генеалогию ценностей детства. Возможно, это поможет нам упрочить благотворное влияние культуры потребления на жизнь наших детей.