Дизайн детства. Игрушки и материальная культура детства с 1700 года до наших дней

Так или иначе, нельзя (или не стоит) полностью отказываться от домашних дел. Заканчивая эссе, Вулф предлагает женщинам украсить и обустроить свою комнату, отобранную у Ангела. «Как вы ее обставите? Как вы ее украсите? С кем вы будете ее делить и на каких условиях?» — спрашивает Вулф[540]. В каждом поколении женщины сталкиваются с этими непростыми вопросами. И молодая художница Симмонс приступила к этой проблеме со свежим решением: она начала строить миниатюрные комнаты. Симмонс не считала Ангела своим противником. Наоборот, она вторгается на территорию Ангела, играет с ним. В фотографиях нет ни феминистского осуждения, ни восхваления мещанской домохозяйки из 1950-х годов, которая была одним из самых пагубных воплощений Ангела. Возможно, из-за того, что у женщин 1970-х годов на самом деле было больше возможностей для выбора, фигура Ангела и ее одиночество вызывают у Симмонс сочувствие.

Эти снимки, а их насчитываются сотни, изначально не задумывались как серия. Лишь ретроспективно Симмонс связала их в концептуальный проект дома. И хотя некоторые из них появлялись на более ранних выставках, но только после Дома-Калейдоскопа Симмонс выбрала пятьдесят фотографий для проекта «В доме и вокруг него» (2003). Симмонс так объясняет свое возвращение к своим старым снимкам:

Я осознала, что у этих фотографий есть потенциальный сюжет и структура, не очевидные в те годы, когда я снимала. Я увидела в них дом со множеством комнат, увидела, что у него внутри, что снаружи. Кроме того, я задумалась о реальном и подразумеваемом присутствии женщины, и попыталась определить, где именно находится это пространство, которого еще не было в моей голове, когда я исследовала его с фотоаппаратом. Серия фотографий, которую вы видите, сформировалась после того, как я пересмотрела сотни давно забытых изображений, чтобы создать дом в рамках проекта «В доме и вокруг него»[541].

По отдельности эти фотографии — сцены из остановленной игры, а вместе они складываются в общий пунктирный сюжет. И все же остается отдельный вопрос: составляют ли они единый дом? Симмонс запечатлела на своих фотографиях симулякр детства и его образы в культуре. Ее работы вызывают смесь ностальгии, грусти и одиночества, и эти ностальгические переживания очень важны для автора: «Я просто пыталась воссоздать свои чувства, атмосферу моего детства: ощущение пятидесятых, которые были одновременно прекрасными и смертоносными»[542]. Эта атмосфера знакома многим. Даже те, кто не росли в пятидесятых, имеют представление о выдуманной идеальной нуклеарной семье, по сравнению с которым реальность кажется несовершенной и неправильной. С помощью фотографий Симмонс получает долю власти над этим прекрасным и смертоносным пространством. В сооруженном ею миниатюрном мире дом всегда в идеальном порядке, а бесконечная череда тяжелых домашних дел запечатлена в момент идеального равновесия.

Французский философ Гастон Башляр замечал, что «миниатюра — это освежающий метафизический опыт, она позволяет заниматься мироустройством почти без риска. Какой покой в таком освоении подвластного тебе мира! Миниатюра умиротворяет, но вовсе не усыпляет. Здесь воображение бодрствует и ликует»[543]. И когда Симмонс оставляет обособленный домашний мир куклы-домохозяйки и начинает совместную работу над Домом-Калейдоскопом, она получает этот «освежающий метафизический опыт». Вот как она пишет об этом: «Мне всегда нравилась та часть „Волшебника страны Оз“, когда Дороти просыпается в Разноцветном мире. Черно-белый Канзас тоже неплох, но вот внезапно возникает дорога из желтого кирпича, и алые маки, и красные башмачки, и мир на экране начинает сиять»[544]. Эта метафора особенно подходит для Дома-Калейдоскопа. Типичный мещанский дом «тоже неплох» на ее фотографиях, но он не может сравниться с блистательным цветом Дома-Калейдоскопа. И домохозяйку, как Дороти из Канзаса, отправляют в другую страну, в пространство цвета, открытости, а значит, свободы и раскрепощения.

Дом-Калейдоскоп как модернистская утопия

Дом-Калейдоскоп получил свое название благодаря облицовке из разноцветных «стеклянных» панелей. Они маркируют его как игрушку и связывают его с модернистскими теориями о цвете, свете и стекле[545]. Дом-Калейдоскоп работает как пространство перехода, соединяющее взрослых и детей. Он является моделью современного образа жизни представителей всех возрастов, и при этом дает простор воображению.