Дизайн детства. Игрушки и материальная культура детства с 1700 года до наших дней

В романе «Серая ткань» Шеербарт высказывает те же идеи, но более непринужденно. Роман повествует об архитекторе Эдгаре Крюге, помешанном на создании архитектуры из цветного стекла. Чтобы сохранить чистоту восприятия своих эскизов, он просит свою невесту, органистку Клару Вебер, подписать брачное соглашение о том, что она будет носить только серые наряды, в которых может быть лишь 10 процентов белой ткани. Сам он тоже носит такую одежду, чтобы не отвлекаться от чертежей проектов из цветного стекла. Синестетическое восприятие цветного стекла и «рокота» органа, на котором играет Клара, сближает роман с гостиной Дома-Калейдоскопа, в которой стены тоже из цветного «стекла», а миниатюрный рояль играет пьесу авангардного композитора Эрика Сати (1866–1925) «Gymnopédie No. 1». В конце романа Эдгар и Клара сидят в гостиной своей стеклянной башни, и архитектор говорит своей невесте: «Все, что есть прекрасного на поверхности земли. Все это воссоздали мы в стеклянной архитектуре. Это и есть кульминация — наивысшая точка культуры!»[554] Стеклянные дома — это не просто оболочка для жизни, это обогащение самого образа жизни.

Идеи Шеербарта подхватил Таут, создавший павильон «Стеклянный дом» (Glashaus) для выставки Веркбунда в Кельне[555]. Павильон был построен из разнообразных видов стекла: строительные блоки, панели, плитка, зеркальные шары, люстры, контейнеры для экспонирования других предметов из стекла. Все это было своего рода памятником хрупкому и загадочному материалу. На нижнем уровне у подножия водопада из стеклянной плитки стоял экран из матового стекла. На нем проектор с калейдоскопом создавал то, что Шеербарт назвал «великолепным богатством разнообразия цветов»[556]. Стеклянная плитка, водоворот разноцветных огней и вкрапления музыки, должно быть, создавали неземной синестезический эффект. По просьбе Таута Шеербарт разместил по окружности купола снаружи павильона четырнадцать афоризмов — например, «Цветное стекло разрушает ненависть» или слоган, восхваляющий огнеупорные свойства стекла: «Горючие материалы — / Это просто скандал»[557]. Стекло — это был взгляд в будущее.

Чтобы эти идеи развивались дальше, в 1919 году Таут учредил «Стеклянную цепь» (нем. Gläserne Kette). Эта затея объединила художников, архитекторов и писателей, которые, используя псевдонимы, обменивались письмами и обсуждали свои идеи[558]. Неудивительно, что Таут писал в основном о стеклянной архитектуре. Ведь он, как и Шеербарт, считал, что стекло обладает способностью устранять культурные и психологические следы воздействия твердых каменных стен[559]. Чтобы наполнить постройку силой солнца и природы и придать духу осязаемую форму, необходимо было прибегнуть к цвету и свету стекла. Иэйн Бойд Уайт в своей книге о «Стеклянной цепи» разъясняет: «Как в преображении тело становится духом, так и дух, с помощью архитектора, может воплотиться в форме физической постройки»[560]. Обязанность архитектора в этом процессе — «стать верой». Роль архитектора не сводится к предоставлению убежища для тела, а расширяется, теперь включая в себя и обогащение души. Великолепно расцвеченные панели Дома-Калейдоскопа не просто заключают его в оболочку из света и цвета, выполняя свою сугубо архитектурную функцию огораживания, но и пробуждают дух через игру и воображение.

Несмотря на свою миниатюрность, дом герметичен. Чтобы человека в доме со всех сторон окружало стекло, несущая способность этой современной конструкции должна быть такой же, как и у каменной стены. Ле Корбюзье, создавая дом «Дом-Ино» (1914) из тонких колонн и пластин из армированного бетона, придумал революционную систему, нацеленную на массовое производство. Применив эту систему в Доме-Калейдоскопе, архитекторы получили сооружение из шести вертикальных опор и напольных пластин из самого современного материала — пластика. В результате того, что нагрузка на конструкцию была перенесена на колонны, дизайнеры получили возможность сделать в доме свободную планировку, открытый фасад и плоскую крышу. Все эти составляющие входят в «пять отправных точек архитектуры» по Ле Корбюзье. Уилрайт и Симмонс выдвинули колонны из углов основной жилой зоны, благодаря чему добились эффекта открытых карнизов. Геррит Ритвельд уже использовал технику визуально открытых карнизов в Доме Шрёдер (1924). Обозначить угол — значит обозначить пространство внутри него: если оставить угол открытым, убрав из него несущую конструкцию, то «коробка», обозначающая пространство, разрушится. В результате, будь мы ростом около десяти сантиметров, мы ощущали бы эффект пространства, перетекающего изнутри наружу.

Ил. 9.3. Планировка Дома-Калейдоскопа. Слева: первый этаж с гостиной, столовой, кухней и кабинетом. Справа: верхний уровень с мезонином и спальнями