Дневник еврея. Поэма

И знать семью – моя мечта,

Как сироты-подростка.

Довольно просто и легко,

Чтоб не попасться в речи,

Всем говорить не велико

Моей семьи наречий.

Сама идея по душе,

А главное – надёжна,

Чтоб избежать жида клише,

Да и плевать что ложно.

Увидел маленький родник,

Прилип к нему губами,

Он по размерам не велик

И скрытый был под мхами.

Изрядно жажду утолив,

Вернулся на дорогу,

Себя немного воскресив

И отогнав тревогу.

И я сегодня под луной,

Такой большой и светлой,

Что возвышалась надо мной,

Казалась мне заветной.

Она – огромный лампы свет,

Она – маяк не спящим,

С возможностью увидишь след

По темени не зрящим.

Я как то быстро все забыл

От лунного гипноза,

Как будто в дом тот не входил,

Не видел паровоза.

Как будто папу не терял

И маму на вокзале,

С моста я в реку не нырял

И дом наш не забрали.

И друг в кармане не погиб,

И бабушка – живая,

Что залечила мой ушиб,

Над койкою страдая.

Друзья не сгинули в огне

И не было австрийца,

Евреев, что винил в войне,

Вменяя «жид-убийца».

Вообще, все быстро я забыл,

Лишь ночь и я с дорогой,

Кого я помнил и любил,

Закрыл стеною строгой.

Закрылся, вычеркнул, забыл

И вмиг переродился

Леон, младенец в мир уплыл

От сна он пробудился.

Наверно, этому виной

Все муки и нападки,

Что довелось вкусить судьбой

Горьки и уж не сладки.

А может, чтобы избежать

Дальнейшего гонения

И довелось мне испытать

Моментного забвения.

Теперь я с именем брожу,

Что лист от чистой книги,

Под нос себе слегка твержу

В неспешном, тихом крике,

Как-будто смыл все от себя,

Теперь иду, ликуя,

Под светом, что несёт луна,

И ветром мне в след дуя.

В лесу так тихо, но есть но!

Не встретить только б волка,

Что страх вселял не так давно

Смертей подобно толка.

Надеюсь, встречи  избежать

И вой не слышать больше,

Но надо начеку держать

Чутьё мое подольше.

И вот уже пошёл рассвет,

Прорезав верх макушек,

Давая сказочный подсвет,

Как будто залп из пушек.

А это значит на привал,

Мне нужен сон глубокий,

Что так давно к себе позвал,

Воздав мне жест широкий.

И я решил чуть-чуть вздремнуть,

А после с новой силой

Преодолеть столь сложный путь,

Тернистый и унылый.

Согнувшись в позе эмбрион,

Закрыв глаза потуже,

Я погрузился в дивный сон,

Что был о зимней стуже.

Там горы снега и мороз

Такой, что все съедает,

Своей пронзительной иглой

Он тело прошивает.

И я там, скованный стою,

Замерзший, почти голый,

В каком то ледяном строю,

Что скошен, словно полый.

Тот строй имеет в себе брешь,

Местами очень сильно,

Лежат  тела снегами меж

Синеющих обильно.

А строй стоит себе в тиши,

Без звуков и без речи,

Как-будто нету в них души,

Лишь боль с морозной встречи.

Молчат, смотря куда-то вниз

На синеву лежачих,

Что разлеглись ногами близ,

Под взорами у зрячих.

Там лица – будто сатана

над ними надругался,

Заставив заплатить сполна,

На муки полагался.

Он словно жизни тут сосал,

Оставив оболочку,

Что после по морозу гнал.

Построив их в цепочку.

А тут, наверно, был привал,

С упавшими проститься,

Что водрузились наповал,

Теперь им вечно спится.

И я теперь – один из них

Такой же в тихих муках,

Молчу, глазея на других,

Ловя ушами звуков.

И холод злостный не щадит

Ни сантиметра тела,

Нутро трясется и горит

С морозного удела.

Меня трясёт, как на коне,

И зубы, как трещотка,

Я  не поверил, что во сне,

Но видел все так четко.

Но тут от ужаса вскочил

И дико удивился,

Картины ада получил,

Где люцифер резвился.

Все хорошо, лишь чуть замерз,

Ведь ночь идёт в тумане,

От сна слегка меня трясёт

И отдаётся в стане.

Возможно, я слегка простыл

И получил недуг я,

И от того озноб накрыл,

Простуды тут заслуга.

Но нет желания лежать

И ждать отход болезни,

Лишь мчать, идти или бежать,

Чтоб не застрять тут в бездне.

«Лишь на свободу да к родным,

Подальше и быстрее»-

сказал себе  я волевым,

Нисколько не жалея.

И двинул прямо по путям

Вперёд, вперёд скорее

И не догнать меня зверям

Тут страхом все засея.

Я знаю точно, я дойду,

Плевать мне на болезни,

Да хоть здоровье изведу,

Но буду с семьей вместе.

И я неспешно зашагал

По колее железной,

Я шел спокойно, не бежал

Дорогой неизвестной.

И тут я вышел на луга,

Залитые цветами,

Как будто взбитая нуга

Пред райскими вратами.

Вот если б мама тут была,

Нарвал бы ей букетов,

Она бы оценить смогла

Разнообразие цветов.

Я непременно расскажу

Историю похода,

Возможно, книгу напишу,

Когда дождусь исхода.

И я решил чуть отдохнуть

И насладиться видом,

На красоту эту взглянуть

Настоль искусно взвитом.

Пред взглядом окружения цвет

Играет разных красок,

Я вижу, точно не навет

И нет картинных смазок.

Тут все живое, дышит тут

По истине  природа.

Ложатся по ветру, цветут

Цветы любого рода.

Они по принципу  гипноз

Меня обворожили,

Сгибаясь по ветру вразнос,

Мой взгляд к себе манили.

Я даже начал понимать

Божественный порядок,

Что так легко даёт внимать,

И взору очень сладок.

Такие краски создал он

Ценили, чтоб народы

Вот, кто поистине влюблён

В гармонию природы.

Я тут почувствовал озноб,

И жар сковал все тело,

Наверно, я со сна продрог,

Замерзнув до придела.

А это значит, снова в путь,

Коль силы есть и вера,

Чтоб не пришлось к земле прильнуть,

Она меня не грела.

И я вернулся в коридор

С железным убеждением,

Что разрезал земли простор,

Уйдя вперёд с стремлением.

И словно чувствуя, что слаб,

Ускорил шаг до бега,

Что выдавало во мне сап.

Найти б ещё ночлега.