Дневник еврея. Поэма

И видя, солнце идёт вспять,

Я принял залп болезни,

Улёгшись в папоротник-кровать

Ночной отдался бездне.

Уже не помню, что за сон,

Но тут другое дело,

Возникло чувство, будто слон

Сдавил больное тело.

Давило в легких, в голове

И пот сочился разом,

Шептал я что-то в полусне,

Забредил будто разум.

От холода всего трясло,

Не знал, куда мне деться,

Ведь колотило все нутро

В желании согреться.

Я сразу понял, чтоб спастись

Придется утеплиться,

Тогда не буду я трястись,

Листвой бы мне накрыться.

Руками начал подгребать

И взгромождать на тело,

Чтоб поскорее согревать,

Чтоб тело пропотело.

Чтоб с потом вышла вся болезнь,

И я восстановился,

И утром будет новой песнь,

Как сквозь недуг пробился.

Ведь утром нужно мне идти,

Пройти б агоний драму,

Чтобы свою семью найти,

Обнять родную маму.

И с этой мыслю я сгребал

На ноги что попало,

Чтоб не закончить жизни бал,

И тело б не страдало.

Насыпал горку на себя,

Травы набрав руками,

Чуть-чуть под голову сгребя,

Расположил с плечами.

И вышло даже хорошо,

Как на перине в ложе:

Удобно, мягко и тепло

Лишь колет чуть по коже.

Да ползают в ногах жучки

Или другая живность,

Но это только пустяки -

Букашек сих активность.

Тут главное – переболеть

Болезни и недуги,

Разгул в пути их не терпеть

И мышечной натуги.

И выполнив несложных дел,+

Я лёг, стуча зубами,

И очень чутко в небо бдел,

Задумавшись о маме.

Она, возможно, загрустит

Об Эдике, о сыне,

И на звезду ту поглядит,

Что вижу я отныне.

А вот он, я! В лесу лежу,

Укутанный листвой,

И о тебе сейчас грущу

С лесною тишиной.

И чувствую, как потекла

Слеза, касаясь уха,

Что так свободу обрела,

Набравшись словно духа.

Я обязательно найду

Возможность встретить маму,

Все тяготы перенесу

За приз! Души бальзаму.

За столь приятный голосок,

Что ночью нам шептала.

Касание рук, моих висков

И сказки что читала.

За добрые ее дела

И тёплые посылы,

Она так много нам дала,

Вложив в любовь все силы.

Надеюсь, смотришь на звезду,

Что мне слегка моргает,

И чувствуешь, как я люблю,

И как душа страдает.

Я непременно обрету

Твоих объятий снова,

Я верю, что тебя найду,

Услышав твоё слово.

А дальше я, закрыв глаза,

Почувствовал, как плачу,

Как разливается слеза

За тягость, неудачу.

И тут я понял, что трясёт,

Трясет больное тело,

Что накатил волной озноб,

Схватив меня умело.

Трясло, крутило, и вело

Потело и страдало,

В груди от вздоха очень жгло,

И спать мне не давало.

И начал думать: где отец,

Наверно, смотрит с неба,

Как сын встречает свой конец

В лесу, вот так нелепо.

Укрытый разною листвой,

Под деревом, в болезни

Теряя в миг, рассудок свой,

Закапываясь в бездне.

Возможно, сон, что был тогда,

Где с папой я был вместе,

Имел правдивые тона

О встрече в райском месте.

Возможно, встретимся в раю,

Дела мои тут худы,

И скоро я к тебе приду

От хвори и простуды.

Но тут я должен встретить мать,

Чего бы мне не стало,

И непременно приобнять,

Она же ждёт, устала.

Озноб и жар пошёл на спад

И я уснул моментом,

Играя мыслью невпопад,

Укрытый постаментом.

Очнулся, в небе уж светло,

Но рядом кто-то ходит,

От звуков тело все свело

И панику наводит.

Мне страшно, приоткрыть глаза,

Дыхание замедлив,

Я слышу: шелестит трава

И звук сей неприветлив.

О, Господи, идёт ко мне,

Боюсь создать движение,

За шагом шаг тут в тишине,

Без права на спасенье.

Наверно, кончу тут страдать,

Обглоданный волками,

На веки под листвой лежать

И правды не знать маме.

Он точно знает ко мне путь,

Вплотную подобрался

И лапой надавил на грудь,

А я молчать старался.

Да, такой силы был нажим,

Что с глаз полезли слезы,

А этот выдал рыка – злым,

Как будто с неба грозы.

Я сразу понял, тут не волк,

А зверь куда похуже,

Что после рыка чуть умолк,

Сдавив меня потуже.

Сдавил увесистым столбом

Живот и грудь моментом,

Заставив чувствовать клопом,

Что стал экспериментом.

И боль принудила взглянуть

В глаза большому страху,

Что не давал мне шевельнуть,

Сковав листвы-рубаху.

Я лучше б глаз не открывал

И не смотрел на зверя,

Мохнатый, что меня топтал,

На жизнь меня проверил.

По виду великан-медведь

С огромной лапой-смерти,

Заставивший меня терпеть,

Движение на верти.

Листва, возможно, сберегла

И стала мне защитой

От лапы, что убить могла

В той схватке пережитой.

Пришлось зажмурить мне глаза

И затаить дыханье,

Терпеть когтей, что чуть пронзя

Несли своё страданье.

Я чувствовал, как давит он,

Врезаясь в мое тело,

Взывая во мне дикий стон,

Орудуя умело.

Он норовил  меня сломать

И изодрать когтями,

Процесс готовый продолжать

До лакомства костями.

Я будто был со стороны

Или под сильным шоком,

И от того не так страшны

Царапины под боком.

Я больше думал, что теперь

Порвёт или раскусит,

Какой игры затеял зверь,

Ведь точно не отпустит.

Я чувствую, горит живот

И мокрый бок от крови,

Возможно, он меня убьёт

В своем зверином зове.

Но я уже к нему готов,

Лишь судороги и слезы,

Убей меня и будь таков,

Разделай у березы.

И тут я понял, что конец

И выдал во всю силу:

«Убей меня! Ведь я подлец,

Сведи меня в могилу».

Я больше не могу так жить,

В том мире наизнанку,

Где страшно к людям подходить,

Где делят всех по рангу,

Где страшно признавать родство

И честного закона,

Где иудейство умерло,

И к детям жизнь сурова.

Грызи меня, я предал мать,

Не уберёг, не рядом

Еще увижу мне б понять,

И встречусь с нею взглядом?

Ведь Англия – это мечта,

Надежда и желанье,