Дневник полкового священника. 1904-1906 гг. Из времен Русско-японской войны

Война, кажется, будет продолжаться. Ох, и битва же народов предстоит в сентябре или даже в конце августа! Теперь уже больше миллиона воинов будут сражаться сразу на протяжении почти 300 верст.

Горе японцам, если только наша армия будет иметь успех! Я уже видел собственными глазами, что делается с нашими солдатами, если они одолевают.

Если же, с другой стороны, мы отступим, то у нас в тылу теперь все разработано: и дороги, и мосты. Обозы же отодвинут назад в самом начале битвы. К тому же мы имеем опыт отступления и знаем японскую тактику в такое время. Но что будет с японцами, если начнут они отступление? Наших тогда не удержишь.

В предстоящей битве мы, наверное, присоединимся к отряду генерала Мищенко и пойдем в тыл японской армии; а ген. Реннепкампф со своей конницей пойдет тоже в тыл японцам с другого конца. Оба генерала – люди надежные.

Нашего генерала Бернова уже перевели в корпус генерала Мищенко, а к нам пока еще не назначили нового.

27 августа (д. Удяганза).

Перемирие заключено. Скоро будет подписан государем и Микадо мирный договор. А не веселит…

Вчера приехал к нам из штаба 17-го корпуса ординарец генерала Бильдерлинга корнет Крупский и сообщил, что уже получено распоряжение о том, чтобы войска шли отсюда тем же порядком, как направлялись сюда, т. е. первым пойдет 10-й корпус, а за ним уже и наш 17-й.

2 сентября

До ратификации мирного договора войска будут в полной боевой готовности, т. к. в Японии народ также недоволен миром: боятся даже революции.

Я часто бываю так поглощен мечтами о свидании со своими присными, женой и родными, а также мыслью о восстановлении прежней тихой жизни для Бога и ближних, что и острота горечи возвращения с войны без победы становится меньше. Хотя, с другой стороны, как вспомнишь о пропавших трудах, так и защемит сердце. Ну, да слава Богу за все!

5 сентября

Сегодня получили из штаба 17-го корпуса радостную телеграмму, что мы выедем в Орел в половине ноября. Ведь целый год или даже более нужно только на то, чтобы развезти отсюда войска. И вот мы попадаем в число первых.

Да оно и справедливо. Ведь сражалась-то сравнительно небольшая армия: 1-й, 2-й, 3-й, 4-й, 5-й и 6-й сибирские корпуса и 1-й, 8-й, 10-й и 17-й армейские корпуса. А уж после Мукдена приехала целая новая армия: 1-й и 2-й стрелковые корпуса, 6 пластунских батальонов, одна резервная дивизия, кавказская казачья дивизия, 4-й, 9-й, 13-й и 19-й корпуса, пулеметные роты и наконец 150 тысяч новобранцев и запасных.

В самом деле, какая масса времени потребуется на развоз этой громады! И вдруг раньше других повезли бы не сражавшихся? Тем не менее был слух, что наша бригада остается до конца эвакуации, чтобы следить за порядком отправления войск.

Но сегодняшняя телеграмма опровергла этот слух и успокоила нас.

16 сентября

С 9 по 11 сентября я был в отлучке: ездил в обоз, служил там. В оба конца это составило верст 70–80.

Получили сведение, что наш полк пойдет отсюда почему-то только в январе или даже в марте.

Ой, горе горькое! С одной стороны, невыразимо хочется домой к родным; с другой, не хватит духу оставить полк, если бы даже представилась возможность выехать отсюда раньше. К тому же и новый священник 52-го драгунского Нежинского полка сильно заболел. Я опять один в отряде. А сегодня от ген. Линевича получен приказ, в котором он просит священников усилить духовные беседы с солдатами, чтобы спасти их от скуки и уныния, и в то же время чаще по возможности совершать богослужения.

18 сентября (д. Удяганза)

Получил телеграмму от главного священника, в которой он настоятельно предписывает усугубить духовные беседы и службы. Действительно, трудно себе даже представить, что за томительную жизнь ведем мы теперь. Ведь смысл пребывания нашего здесь уже потерялся: войны нет. Прежде хоть безысходная постоянная опасность нашей службы в передовых линиях невольно бодрила нас, не давала опускаться. А теперь? Прямо беда.

Разумеется, нам, священникам, нельзя бросать своих «приходов», т. к. для воинов в настоящее время только ведь и утешения, что Бог и молитва; хотя, грешный человек, временем на меня нападают такие минуты, что я готов умолять главного священника умилосердиться надо мной и исходатайствовать мне перед командующим 3-й армией отпуск.

Господи, подкрепи!..

19 сентября (д. Удяганза)

Вчера получил от главного священника 3-й армии телеграмму, в которой он предписывает мне прибыть к 21 сентября к нему в деревню Людиазу в штаб армии на братское собрание всего духовенства и дать отчет о моей деятельности на войне.

Сейчас выезжаем с Михаилом верхами. Путь дальний: более 100 верст только в один конец.

23 сентября (г. Чженцзятунь)

Слава Богу, сегодня я благополучно вернулся из штаба 3-й армии с братского собрания духовенства. Чувствуется страшная усталость.