До Библии. Общая предыстория греческой и еврейской культуры

То, что Гефест и Котар-и-Хасис изображаются умельцами, создающими прекрасное оружие, украшения и мебель, не удивительно, а обусловливается их ролью в пантеоне богов. Однако стоит отметить, что оба являются архитекторами и строителями дворцов для богов. Так, Илиада, 20: 10–12 сообщает, что Гефест соорудил дом Зевса на Олимпе с «переходами блестящими». Одна из главных сцен в угаритской мифологии — планирование и сооружение Котар-и-Хасисом дворца Ваала на Сафоне из кедровых бревен, покрытых металлом.

Гарпии Гомера — это духи бури, которые могут брать людей, не оставляя после себя никаких вестей (Одиссея, 1: 241). Мы даже можем сравнить кульминационное несчастье, которое обрушилось на семью Иова в Иове, 1: 19: «И вот большой ветер пришел от пустыни, и охватил четыре угла дома, и дом упал на отроков, и они умерли; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе». Различие между тем, что никто не приносит вестей, и только одним спасшимся, чтобы донести эту историю, — не столь непреодолимый барьер между гомеровскими духами бури и ветром из пустыни евреев.

На всем древнем Ближнем Востоке, как мы наблюдали ранее, два божественных имени часто соединяют в одно, в рассматриваемом случае это Амон-Ра. Яхве-Элохим — еврейский случай. Угарит полон примеров, иногда бессоюзных (например, Кадиш-Амрар), более часто с соединением (например, Кадиш-и-Амрар, Котар-и-Хасис и т. д.). У Гомера мы можем отметить Смерть и Судьбу («Кто между нами двумя судьбой обречен на погибель» (Илиада, 3: 101). Мощь и Сила встречается у Гесиода (Теогония, 385) и повторяется как одна из драматических персон в «Прометее прикованном». Другие примеры — Страх и Ужас (Теогония, 934) и Сон и Смерть (Теогония, 758), хотя каждые из них изображены как ужасные боги (во множественном числе). Такие сочетания в угаритском иногда рассматриваются как грамматическое единственное число, а иногда дуалистически. Геродот (8: 111) рассказывает о сатирическом вмешательстве божественных Убеждения и Необходимости в конфликт Фемистокла и Андрианов, у которых Фемистокл хотел забрать деньги, но столкнулся с отказом из-за их божественной Бедности и Импотенции.

Гомеровские боги (как и герои, которые верят в них) часто разъезжают в колесницах с впряженными в них лошадьми. (Следует помнить, что конские колесницы были введены индоевропейскими завоевателями, проникшими на Ближний Восток с Балканского полуострова после 2000 г. до н. э.) Угаритские боги, однако, довольно часто ездили на ослах, за одним исключением: Рефаим (или тени мертвых), которые правили конскими колесницами. Загробная жизнь была для аристократии, даже несмотря на то, что единственное общество на земле, достойное описания в эпосе, было героической аристократией. Соответственно, поскольку божественные тени мертвых были ушедшими из жизни героями, было естественно, что в своей Валгалле они разъезжали на конских колесницах.

В гомеровской концепции богов есть особенность явно индоевропейского происхождения, никогда не проникавшая в семитскую среду. Нередко Гомер приводит эквивалент человеческой терминологии на языке богов. Например, река, которую люди называют Скамандр, богами зовется Ксанф (Илиада, 20: 73–74). Понятие языка богов появляется в санскрите, в греческой, древней германской и хеттской литературах. Оно не проявляется в египетских и семитских текстах, потому что египтяне никогда не сомневались, что боги говорят на египетском языке, и, по крайней мере, некоторые из семитов (определенно евреи, которые никогда не сомневались, что Бог и ангелы говорят на иврите) не могли себе вообразить, чтобы боги говорили на любом другом языке, кроме их (семитов) собственного.

Гомеровское царствование отличается от более поздних концепций, которые дошли до нас, причем в нем царская каста резко отличается и находится значительно выше, нежели обычная знать. У Гомера мы не можем говорить о великих царях, а только о царьках. Приам — царь не очень большой державы — Троады. Более того, его сын Александр (или Парис) называется «базилевсом» (царем) (Илиада, 4: 96), хотя даже не он, а его отец был верховным правителем Трои. Любой член «героической знати» — особенно если у него под командованием были какие-либо войска — мог называться «царем». Антиной стремился добиться права царствовать на Итаке через брак с Пенелопой, хотя он и погиб до осуществления своих планов. И все-таки он заслуживал титул царя, потому что принадлежал к аристократии, имевшей право на такое царствование.