Доброе утро, монстр! Хватит ли у тебя смелости вспомнить о своем прошлом?

– Мне пришлось уйти. Казалось, я вот-вот упаду в обморок, – поделилась женщина. – Я была в шоке от того, что все смеялись во время сеанса. Мне хотелось закричать, чтобы они прекратили.

– Вы пережили подобное и знаете, что это совсем не смешно.

Дочь горничной встретила родителей Мэделин по их по возращении из России, рассказала о беспокойстве со стороны матери Лоррейн, которая попросила ее присмотреть за девочкой. Как только подростку заплатили и она ушла, Дункан просто взбесился. Он думал, что Шарлотта наняла няню, чтобы присматривать за дочерью, и настоял на объяснении произошедшего.

– У них была большая перепалка, и мать сказала: «Когда мне было пятнадцать, я не ходила на приемы с родителями в респектабельном пригороде Нью-Йорка. Мне не раз приходилось оставаться дома, пока родители уезжали летом в отпуск». Потом начала так сильно кричать, что казалось, будто крик проходит сквозь тебя, ведь я знала, что позже придется расплачиваться: «Кто-то просил маленького монстра что-то делать по дому? Нееет-нееет. Все, что ей нужно, – есть в ресторанах. Я бы не упустила такой шанс, чтобы привести своего парня домой, пока родителей нет. Но она бы так не сделала. Она позвонила в полицию, позвонила каждому Тому, Нику и Гарри в Торонто, чтобы выставить меня в худшем свете. Господи боже, помоги мне избавиться от вас двоих». И поднялась наверх.

Дункан кричал вслед, что есть огромная разница между одиннадцатилетним и пятнадцатилетним ребенком.

– Он продолжил кричать: «Если ты так сильно озабочена своим драгоценным ребенком, как ты всем говоришь, почему ты не наняла для нее няню?»

После того как я услышала эту историю и многие другие, похожие, я спросила Мэделин, как она считает, мать пыталась разрушить ее и ее жизнь или у Шарлотты просто не было навыков воспитания детей?

Она долго молчала, пытаясь найти ответ. И наконец сказала:

– Возможно, и то и другое вместе. Не уверена, что она прямо-таки хотела разрушить меня как личность. Думаю, ее не особо это волновало. Но в плане навыков воспитания точно могу сказать, что она была плохой матерью, если не самой ужасной.

Я удивилась, что Мэделин никогда не виделась с бабушкой по маминой линии. Шарлотта рассказывала, что ее мать была хитрой писклей, которую ненавидел даже собственный муж, он бросил ее с Шарлоттой и отказывался видеться с ними. Он не был бедным, но не давал им ни пенни. Даже Дункан запрещал Мэделин видеться с бабушкой по материнской линии, его теще запрещалось появляться в доме.

– Это было очень странно, – заметила Мэделин, – ведь обычно его не волновали какие либо проблемы, не касающиеся денег. Я вообще не представляю, что бабушка могла такого сделать, чтобы ее буквально вычеркнули из жизни.

На следующем сеансе в офис вместе с Мэделин зашла Виенна и сказала:

– Я не знаю, чем вы тут занимаетесь на терапии, но что-то мне подсказывает, что если людям в скором времени не разрешать осуществлять авиаперевозки наших товаров, мы прилетим навстречу банкротству.

Мэделин взглянула на нее так, будто хотела задушить. Проигнорировав это, Виенна продолжила:

– Вы же говорили, что все проблемы лежат намного глубже, чем кажется. Настало время добраться до них, мы на грани кризиса.

– Виенна, пошла прочь! – не выдержала Мэделин.

– Хорошо, хорошо, я ухожу, – сотрудница улыбнулась своей широкой улыбкой и добавила: – Доктор Гилдинер, мне безумно понравилась ваша книга.

Она вышла из офиса и закрыла за собой дверь. Мэделин взглянула на меня и сказала:

– Виенна права – я теряю клиентов и деньги. Мне надо преодолеть свою фобию. Я работаю с доктором Голдблаттом, делаю специальные упражнения, и мне удается немного снизить учащенное сердцебиение.

– Предполагаю, что, когда люди садятся в самолет и улетают, это вызывает у вас много чувств. На прошлой неделе мы обсуждали то, как вас бросили родители, уехав на шесть недель в Россию. Чувство брошенности – очень сильное, заставляющее людей идти на многое, чтобы избежать его – даже рисковать бизнесом.

– Нет, не в этом дело, – ответила Мэделин.

Потом замолчала минут на пять.

– Это снова тема с монстром. Когда все идет хорошо, мне кажется, что я буду за это наказана. Я – монстр, и люди про это узнают, а даже если и не узнают, плохие вещи все равно будут происходить со мной, поскольку монстры не заслуживают хорошего, не заслуживают успеха.

Потом помолчала и добавила:

– Не заслуживают счастья.

– Это все отголоски слов матери или вы сделали что-то, что заставляет вас считать себя монстром?

Она покраснела.

– Откуда вы знаете?

Я ничего не ответила. Потом, когда она тоже замолчала, произнесла:

– Одну вещь я знаю наверняка – мы все делали то, за что нам стыдно. Стыд связан с нарушением какого-то жесткого табу. Те, кто говорят, что никогда ничего не стыдились, либо не жили, либо врут.

Мэделин сложила руки перед собой и опустила глаза в пол.

– Я переспала с одним мужчиной, который работал в отделе доставки, когда была еще замужем. Наш роман продолжался около пяти месяцев. Это было пять лет назад. Я ненавижу себя за это, ведь именно так поступала Шарлотта.