Доброе утро, монстр! Хватит ли у тебя смелости вспомнить о своем прошлом?

Я была практически в бешенстве. Он встал и прошелся по комнате подобно тигру в клетке. Наконец остановился напротив двери и сказал:

– Вы – как священник, подлизываетесь и говорите, что я симпатичный. Я знаю, каков следующий шаг.

Я просто обомлела и посмотрела на него:

– Я уважаю тот факт, что вы дали мне понять, где я пересекла черту и заставила вас чувствовать дискомфорт. Мне очень жаль.

Я объяснила, что, говоря о внешних положительных качествах Дэнни, пыталась сказать, что лиса всегда выбирает самую большую и лучшую курицу в курятнике.

– Это был мой способ донести, что вы намеренно ничего не делали, чтобы привлечь тех священников. Вы просто так выглядели, вы не могли контролировать это.

Далее объяснила, что сейчас понимаю, как Дэнни перефразировал мои слова, ведь его обидчики всегда начинали злодеяния со льстивых комплиментов.

– На самом деле я имела в виду «симпатичный» не как комплимент, а как описание внешности. Однако ваш мозг воспринял это иначе. Уверяю, я этого не хотела.

Дэнни впервые извинился.

– Я никогда не называл вас симпатичной.

Я рассмеялась – не смогла удержаться. Ответила, что он может присоединиться к целой роте мужчин, которые не называли меня симпатичной. Он улыбнулся.

Когда я назвала Дэнни симпатичным, это стало своеобразным спусковым крючком. У других клиентов, подвергавшихся сексуальному насилию, тоже есть достаточно сильные триггеры. Я объяснила, что большинство жертв сексуального насилия страдают от триггеров, один из них я случайно затронула.

– Жертва сексуального насилия? – тихо спросил он.

Дэнни никогда не слышал этот термин и никогда не думал, что он ему подходит. В то время обсуждения данной темы были не особо распространены; люди жили со своим стыдом и прятались от общества. Я сказала, что они страдают от нескольких симптомов, в том числе от эмоционального ступора. Потом предположила, что именно с этим он и столкнулся, когда умерли его жена и ребенок.

Он кивнул, будто только сейчас понял что-то. Я заметила одну вещь касательно способа Дэнни воспринимать информацию – сначала он узнает новое, а потом обсуждает это чуть позже, в удобное для себя время. Он мог упомянуть какую-то недавно затронутую тему лишь месяц спустя. В этом случае Дэнни сказал, что хочет поговорить о насилии позже, когда будет готов. Для меня это сложно: куй железо, пока горячо. Но с Дэнни все было иначе. И я уважала его желания.

4 Награда за разведение коров

РАЗ ДЭННИ НЕ БЫЛ ГОТОВ обсуждать насилие в школе-интернате напрямую, я спрашивала о родственниках, которые остались далеко позади. Однажды, когда он описывал то, чему учил его отец, я заметила, что мужчина никогда не упоминал о его присутствии в более поздние годы.

– Вы в деталях описываете идеальный дом и семью до того, как власти забрали вас. А потом пустота. Я знаю, ваша мать умерла, но отец до сих пор жив. Это все, что я знаю.

– Да, вы все правильно поняли. Отец до сих пор живет на севере.

Периоды молчания стали короче после двух лет терапии, я начала улавливать едва заметные эмоции даже в ровном тоне голоса.

Я попросила рассказать, что происходило, когда он приезжал на лето домой. Дэнни ответил, что после его первого года обучения родители были в шоке, услышав, как он разговаривает с сестрой на английском. Мальчик практически забыл родной язык кри; из Дэнни выбили это знание. Я подозревала, что и высокий уровень тревожности повлиял. Язык стал очередным эмоциональным триггером.

Родителям казалось, что он стыдится культурного наследия.

– Я жил отдельно от них, они отдельно от меня, – сказал он. – Так мать и отец выживали, подбирая все, что им кинут под ноги. Роуз была лучше меня и могла вернуться к индейским корням.

Скорее всего, причина в том, что она была на несколько лет старше, от природы более разговорчивой и хотела быть вовлеченной во все, что происходило вокруг.

– Помню, как Роуз рассказала родителям про священника, который меня избивал, а она увидела это через изгородь. Мама, будучи католичкой, сказала сестре прекратить говорить плохие вещи про священников. Я наверняка знал, что никогда не смогу рассказать им правду про все, что происходило в школе-интернате.

Я спросила, как развивались отношения с течением времени. Дэнни ответил, что у родителей родилось еще два сына, их жизнь перевернулась с ног на голову после изменения политики государства.

– Большую часть времени родители проводили в лесу. Надо было устанавливать ловушки, потом собирать дичь. Периодически они проживали в небольшом пристанище в маленьком поселении, где было всего несколько десятков человек, рядом с торговым городком, когда наступало время продавать товары, – рассказал он о ранних годах, проведенных с родителями.

По системе школ-интернатов Дэнни и Роуз были в выпускных классах. Пока они учились, государство приняло новый закон, согласно которому индейцы должны переехать в те районы, где были школы.