Дочь Аушвица. Моя дорога к жизни. «Я пережила Холокост и всё равно научилась любить жизнь»

Еще более удивительным было осознание того, что впервые в жизни у меня была собственная койка. Нам предстояло жить в семейном бараке. По-видимому, евреям предоставлялись приемлемые помещения, потому что они были лучшими фабричными рабочими — более производительными, чем польские гражданские лица, которых также заставляли там работать. Нам также сообщили, что качество нашей еды улучшится.

Что за необычное место? Почему условия здесь лучше, чем в Томашув-Мазовецки, всего в трех километрах отсюда? В границах города Стараховице располагалось четыре трудовых лагеря, поставлявших рабочих для разросшегося оружейного и промышленного комплекса — важнейшего элемента военной машины нацистской Германии, производившего треть всех боеприпасов для различных родов войск Германии. Здесь, к примеру, находился огромный сталелитейный завод, подключенный к широкому спектру производственных линий, делавших гильзы для артиллерии и бомб, ручные гранаты и пули различного калибра. Воздух был сильно загрязнен печами и химическими заводами, неотъемлемой частью оружейной промышленности. Смог из дымоходов сопровождался низкочастотным скрежетом тяжелой техники. Война, возможно, и шла далеко от Стараховице, но и в городке было далеко не спокойно. Машинное отделение немецкой агрессии никогда не прекращало работы. От его всепроникающего гула не было спасения.

У нашей семьи был шанс выжить, пока мои родители считались полезными рабочими единицами. Возможно, они и были не более, чем рабами, но их способность работать обеспечивала нам защиту, хотя бы на время.

Оглядываясь назад почти на восемьдесят лет, теперь можно сказать, что спасло нас отношение немцев, управляющих городком Стараховице. Они были гораздо более прагматичны, чем нацисты в Берлине, которые идеологически настаивали на полном уничтожении евреев. Главной заботой директоров предприятий в Стараховице было достижение производственных показателей и обеспечение бесперебойных поставок боеприпасов Вермахту — немецким военным.

После победы Красной армии под Сталинградом несколькими месяцами ранее немецкие войска оказались вовлечены в изнурительные арьергардные действия. Доверие к Советскому союзу возросло, как и темпы производства в коммунистической оружейной промышленности. Скорость ресурсного истощения на Восточном фронте длиной в полторы тысячи километров, где столкнулись две могучие армии, была катастрофической. Немецкие запасы боеприпасов нуждались в постоянном пополнении.

Таким образом, простая логика немецкой администрации в городке Стараховице заключалась в том, что заводы по производству боеприпасов нуждались в постоянном притоке рабочих для поддержания производственных линий. Если бы тысячи человек погибли в газовых камерах, производство заметно пошатнулось бы, как и немецкая армия. Поэтому имело смысл сохранить евреям жизнь. Нам просто повезло, что в этом маленьком уголке Третьего рейха нашлось несколько влиятельных немцев, которые оказались достаточно смелы, чтобы бросить вызов фанатикам Гитлера.

Но это не означало, что мы были в безопасности. Отнюдь нет. Теперь мы были изолированы от наших друзей из Томашув-Мазовецки. Там, в прошлом, мы знали, кому можно доверять. Мы провели среди них всю свою жизнь. У нас была община, на которую мы могли положиться. Здесь же мы были чужими, как, впрочем, и все остальные. Теперь приходилось быть более осторожными и действовать осмотрительно. Сторожили Стараховице с вышек по всему периметру украинские добровольцы. Они присоединились к нацистским силам по собственной воле, потому что разделяли их патологическую ненависть к евреям. Во всяком случае, украинцы точно были более фанатичны, чем некоторые немцы. Они бы без колебаний убили нас, появись у них хоть полповода.

Пока мы распаковывали вещи и устраивались, мама объяснила мне правила, соблюдая которые я смогу остаться в живых.

— Нас с папой не будет дома большую часть дня. Мы будем работать на заводе боеприпасов. Ты будешь предоставлена сама себе, и теперь ты несешь личную ответственность за свою собственную безопасность. В течение дня кто-нибудь даст тебе что-нибудь поесть, а мы дадим тебе еще что-нибудь, когда вернемся ночью.

Для меня это стало совершенно новым опытом. Я никогда раньше не оставалась одна. Я никого здесь не знала, кроме Рутки, одной из моих подруг из Томашув-Мазовецки, которая оказалась среди привезенных в Стараховице детей. Но мы понятия не имели, где разместились она и ее семья. Как в итоге выяснилось, за все время нашего заключения в трудовом лагере увидеть Рутку мне так и не придется. Территория лагеря была просто огромной.

В ночь на 5 сентября 1943 года я впервые в жизни имела возможность спать одна, но я не решилась ею воспользоваться и вместо этого забралась в постель к своим родителям, как прежде.

На следующее утро, перед тем как отправиться на работу, мама еще раз втолковывала мне правила поведения в этом месте.

— Ты должна вести себя так, как я сказала. Иначе немцы убьют тебя. Ты понимаешь?

— Да, мама.