Дом Цепей

Однако старый торговец качал головой. Взгляд скользнул за спину покупателя, подозрительно осматривая рыночную улицу и всю ее невеликую толпу. Он подался вперед: — Я не при делах, друг. О, я верен Дриджне, как и все, и не думай возражать! Но ведь Колода не терпит пристрастий? О нет, необходимо равновесие ума и взора! Поистине… Ну, какими же истинами звенит новый Дом? Давай расскажу, друг. Во-первых, новая Свободная карта, являющая, что отныне Колодой правит Владыка. Арбитр, да? А потом новый Дом, разбросанные уголья. Благословленный? Еще не решено. Но не отметенный, нет! Все Чтецы узоров… Дом будет благословлен, никто не сомневается!

— И каково имя Дома? — спросил покупатель. — Что за трон? Кто предъявляет права на власть?

— Дом Цепей, друг мой. Что до прочих вопросов, ответы могут лишь породить смятение. Но скажу так: Трон, на который сядет Король — Трон, друг мой, треснул.

— Ты намекаешь, Дом принадлежит Скованному?

— Да. Увечному Богу.

— Другие, должно быть, яростно осаждают его, — задумчиво сказал покупатель.

— Можно подумать, но это не так. Нет, именно их осаждают! Не желаешь поглядеть на карты?

— Я могу заняться этим позже. Но сначала дай поглядеть те жалкие ножички на гвозде.

— Жалкие ножички! О! Нет, не жалкие, нет! — Старик развернулся на насесте, протянул руку и снял перевязь. Оскалился, покрытый синими венами язык мелькнул меж красных десен. — Ими недавно владел пардиец, убийца духов! — Он вынул из ножен один клинок. Лезвие было почернено, только посередине вилась серебряная змейка.

— Не пардийский, — буркнул покупатель.

— Я сказал, пардиец им владел. У тебя точно острый глаз. Они виканские. Добыты в Собачьей Упряжке.

— Дай погляжу другой.

Старик обнажил второй нож.

Глаза Калама Мекхара чуть расширились. Быстро вернув себе скучающий вид, он взглянул на торговца. Однако старик всё заметил и теперь кивал.

— Да, друг. Да…

Все лезвие, тоже черное, было украшено узором «вороньи перья», сплав в бороздках — серебристо-янтарный… да, сплав с отатаралом. Клан Вороны. Но не оружие простого воина. Нет, он принадлежал кому-то важному.

Старик вложил вороний нож в ножны и постучал пальцем по первому: — Этот зачарован. Как совместить с отатаралом? Просто. Магия Старших.

— Старшие. Виканская магия не Старшая…

— Да, однако покойный викан имел друга. Гляди, вот, возьми нож в руку. Прищурься. Этот знак — видишь, змея обвилась хвостом…

Длинный нож казался руке Калама странно тяжелым. Рукоять со слишком грубыми выступами, но викан обмотал ее кожаными полосками. Знак, впечатанный в металл около змеиного хвоста, был сложным выше всякого вероятия, учитывая размер руки, его наносившей. Фенн. Теломен Тоблакай. У викана поистине был друг. «Что еще хуже, я знаю клеймо. Знаю, кто именно зачаровал оружие. Боги подлые, в какие странные круги я вошел?»

Торговаться смысла не было: слишком многое он уже показал. — Назови цену, — попросил Калам.

Улыбка старика стала шире: — Как ты сам можешь догадаться, этот чудный набор — самое ценное мое достояние.

— Если только сын покойного воина Вороны не придет его забрать. Боюсь, он захочет заплатить не золотом. Я унаследую мстительного охотника, так что уйми жадность и назови цену.

— Двенадцать тысяч.

Ассасин положил на стол небольшой кошель. Хозяин развязал тесемку, заглянул внутрь…

— В этих диамантах тьма, — сказал старик чуть погодя.

— Именно тень и делает их особо ценными, сам знаешь.

— Да, поистине. Половины будет достаточно.

— Какой честный торговец.

— Редкость, да. Но в наши дни верность окупается.

Калам смотрел, как старик пересчитывает алмазы. — Потеря имперской торговли оказалась болезненной?

— Очень. Но положение здесь, в Г» данисбане, едва ли плохое.

— Как это?

— Ну, все у Бридиса, разумеется. Осада.

— Бридис? Старая крепость в горах? Кто там окопался?

— Малазане. Ушли из твердынь Эрлитана, Пан» потсуна и здешней — мы охотились за ними в холмах. О, ничего подобного Упряжке, но до крепости добралось едва несколько сотен.

— Но они еще держатся?

— Да, Бридис, он такой. Увы. Но готов поспорить, осталось недолго. Что же, дело сделано, друг. Хорошенько спрячь кошель, и да вечно идут боги в тени твоей.

Калам постарался скрыть улыбку, забирая перевязь. — И в твоей, господин. «Так и будет, приятель. Они гораздо ближе, чем тебе бы хотелось».

Отойдя недалеко от рыночной улицы, он помедлил, подгоняя застежку перевязи. Прежний владелец не отличался такой дородностью. Но ведь мало кто может похвастаться… Закончив, он надел перевязь и накинул плащ-телабу. Тот нож, что тяжелее, повис под левой рукой.

Ассасин продолжил путь по пустынным улицам Г» данисбана. Два длинных ножа, оба виканские. Один владелец? Трудно судить. Они в некотором смысле подходят друг другу, но разный вес может стать вызовом тому, кто решит ими сражаться.

В руке Фенна тяжелый нож мог казаться едва ли кортиком. Стиль определенно виканский, а значит, чары сделаны или в дар, или за плату. «Могу ли я представить викана, заслужившего такой дар больше, чем Колтейн — но тот носил один кинжал, без узоров. Если бы я знал проклятого Теломен Тоблакая получше…