Домашний быт русских царей в XVI и XVII столетиях

«Слово о полку Игоревом» (в конце XII в.) упоминает япончицы и кожухи. С того времени эти имена сохранятся до последних дней русской одежды, равно как и свита, свитка, а также убрус и сорочка, упомянутые еще в XI столетии.

Можно с достоверностию полагать, что многие одежды, имена которых появляются только в XV, XVI и XVII столетиях, существовали и в предыдущие века под теми же или под другими древними названиями, сохраняя свой старозаветный покрой или облик.

Так, от половины XII в. мы случайно получаем имя женской одежды: кортель, рясы.

В начале XIII столетия упоминается сорочка.

В половине того же столетия – кожух, сапоги.

В XIV столетии, 1377 г. – охобни, сарафаны муж., шубы, 1382 г. – онучи.

В XV столетии, 1412 г. – терлик, кивер, кабат (немчина 1428 г.). 1469 г. шубы, однорядки[844], сермяги[845].

Любопытно, что у балтийских славян существовали кортель-корталь, шуба.

Кожухом и охобнем прозывались даже городские укрепления в качестве одежды города.

В 1387 г. у града Твери, около валу, рубиша кожух, и землю насыпаша, и ров копаша глубже человека[846].

В 1410 г. новгородский летописец, записывая, как король Ягайло и Витовт побивали немцев и прусов, упоминает, что они, осаждая Мариин город, взяли «того города два охабня, а вышнего третиего не взяша.

В 1411 г. новгородцы ходили на Свию и Свей много иссекоша, а у города у Выбора охабен взем и пожгоша»[847].

Таким образом, эти имена одежд должны относиться к той древности, когда только что начинали строить городские стены.

Можно полагать, что некоторые одежды идут от глубокой незапамятной древности и появлялись в древнерусской стране от богатых высококультурных соседей, например древних персов с востока и от греков и римлян с запада, а также и с юга от мидян, ассирийцев и от других культурных народностей, путем торговли заходивших и в наши страны.

Страбон, писатель-географ нач. I в. по Р. X., рассказывает, что город Танаид, находившийся в устье Дона, служил центром, «общим местом торговли для азиатских и европейских кочевников с одной стороны и для народов, прибывающих на судах» в Азовское море из Черного, с другой стороны. Кочевники доставляли на это торжище рабов, кожи (меха) и другие предметы своего промысла. Черноморские торговцы привозили для обмена платье, вино и прочие предметы культурного быта[848].

Древнейшие русичи, конечно, были одеты в одежды своего изготовления, сообразно нуждам своего климата и своему уменью производить потребные для одежды изделия. Но более богатое и нарядное платье, как и дорогие ткани, они необходимо приобретали теми путями, какие указывает Страбон. Вот почему совсем неизвестные в нашей древности и очень известные в XVI и XVII столетиях пресловутые ферези, может быть, окажутся по своему имени происходящими от лат. forensia, forensis, или же сарафан – от древнеперсидского сарапа.

История древнерусского костюма в некоторых чертах обнаруживает вообще смесь туземного с иноземным. Русичи свободно брали у чужих народностей все то, что им нравилось или что прельщало по красоте, богатству или удобству, но всегда с некоторым перекроем на свой русский лад.

Царское белье. Первая одежда – сорочки и порты – шились из полотна так называемого двойного, которое, по-видимому, отличалось от других полотен особою добротою изделия, так что в XVII столетии оно в рядовой продаже не находилось и ценилось выше всех других полотен. Рядовичи ценовщики говорили, что это полотно в ряд купить можно было по 2 алт. по 2 ден. аршин, а из ряду продать, дожидаючись охочего купца, аршин по 3 алт. Другие полотна ценились за аршин по 10 и по 5 ден.

В XVI столетии такие полотна прозывались Прозоровскими, вероятно, как изделие Ткацкого двора князей Прозоровских или под их заведованием на государевом Ткацком дворе в слободе Кадашовской, откуда брали на то же дело и полотна Кадашовские.

Обыкновенно и в XVII, и в XVIII столетиях сорочки и порты обделывались швеями червчатою тафтою, из которой вшивали ластки, ластовицы, ластовки – четыреугольные вставки в подмышках сорочки, делали подпушку – кайму по подолу, торочили, обшивали тафтою как лептою по швам, обтягивали ею пуговицы, строчили, по всему вероятию, различные узоры по подолу и по вороту. Тафты на это дело на каждую сорочку выходило 4¹/₄ арш. В богатой обделке по швам вместо тафты клали золотную тесьму или золотный плетенек. Вообще швы сорочек всегда покрывались такими торочками, тафтяными или золотными. Это придавало особую красоту одежде[849].

Точно так же отделывались тафтою и порты, у которых шилась только подпушка и по швам торочки. Тафты выходило по полтора аршина на каждые.

Вместе с сорочками и портами шились также и чехлы – род сорочек с пуговицами, ластками, но без подпушки; тафты на них выходило по ³/₄ арш. на каждый.