Домашний быт русских царей в XVI и XVII столетиях

Металлические пуговицы по разнообразию форм бывали велики и невелики, круглы или угольчаты, четверогранны, осмероугольны, сенчаты, решетчаты, прорезные, половинчаты, витые, грушевидные, кедровые (ореха), миндальные (ореха), шишковые в виде шишки, Львовы головы, карасики, рожки, репейки, ложчатые, полоски косые, грановиты.

К числу пуговиц принадлежали также кляпыши, особый род пуговиц – застежек в виде небольшого брусочка или палочки.

* * *

В 1635 г. апреля 19 скроена сума камка индейская шелк голуб да вишнев против (по подобию) старой сумы великого князя Ивана Даниловича Калиты (№ 1158).

Несомненно, что новая сума скроена по случаю ветхости старой, сохранявшейся в Государевой Казне в течение 300 лет и сохранившейся, по всему вероятию, по той причине, что она не представляла какой-либо особой ценности. В обозрении большого царского наряда мы сообщили выше (с. 1002) описание старинной калиты великого князя Данила, отца Ивана Даниловича[955], сохранность которой превышает даже и 300 лет и которая могла сохраниться как дорогой по значению предмет вместе с Мономаховой Шапкой. Обстоятельство очень любопытное, показывающее, как крепко и неподвижно целые века хранилось предание, ставшее неотменным обычаем, о благочестивом употреблении этой сумы и этой калиты. Известно, что Иван Калита был прозван Калитою за то, что постоянно носил суму-калиту с деньгами для раздачи нищим милостыни. Он, стало быть, шествовал по стопам своего отца и хранил его калиту как святой завет милосердия, а после него в том же значении ее хранили и все его потомки – наследники государства.

По этому завету и в XVII столетии в царском быту существовал обычай выходить царю с денежными сумами для нищих и заключенных.

В Расходных книгах 1660 г. между прочим записано, что употреблено 4 арш. тафты светло-зеленой узкой на два кушака к сумам, из которых сум жалует государь в тюрьмах тюремных сидельцев и в приказах колодников милостинными деньгами (№ 1171). Кушаки суть помочи, на которых были носимы упомянутые сумы, надеваемые через плечо, как, может быть, надевал их сам государь[956].

Царь Алексей Михайлович вступил на царство на 16-м году своего возраста. Справив понахидные сорочины по смерти отца (ск. в 1645 г. июля 12-го), он впервые торжественно явился народу в праздник Новолетия 1 сентября на «действе Многолетного Здоровья», как прозывалось церковное молитвенное служение по случаю Новолетия. На нем было печальное простое траурное понахидное платье «опашень зуфь черна, ферези теплые тафта черна, зипун тафта черна», шапка суконная черная. В этом платье он ходил и в следующие дни, и только 28 сентября, когда венчался царским венцом, черный цвет был заменен белым и червчатым. Надето было царское «платно атлас золотный по белой земле с обнизным жемчужным широким кружевом с каменьями; зипун атлас червчат».

Справив очень скромно и другой день своего коронования, молодой государь и все следующие месяцы 1645 и 1646 гг. до самого дня своих именин 17 марта ходил постоянно в описанном панихидном черном платье. Даже и во время своего говенья к причащению он надел тот же черный наряд (14 февраля 1646 г.). Иногда надевал только зипун атлас таусинный (тоже темного цвета) и атлас лазоревый, цвет которого почитался также вроде траурного, почему и патриархи носили тоже лазоревую одежду.

Со дня именин панахидное платье было оставлено только для дней обычного поминовения. Государь стал одеваться в цветные одежды.

Видимо, что государь в своем наряде предпочитал белый цвет, почему в это время и облюбовал себе зипун «камка двоелична шелк празелен да бел», сохраняя в этой двоеличности траурный оттенок, какова была празелень.

Другие одежды бывали других цветов. При том же зипуне государь надевал «ферези тафта ала, опошень зуфь малинова», или «кафтан становой атлас желт, опошень объярь червчета (Выходы… С. 139), или опошень объярь огненной цвет».

На действе Многолетного Здоровья во второе Новолетие 1 сентября 1646 г. государь был одет в белое платье «зипун атлас бел, кафтан становой камка бела, однорядка по случаю непогоды, скорлат червчат».

С этого времени в течение всего царствования государь по преимуществу надевал «зипун атлас бел или тафта бела», так что даже и золотые ткани выбирались для этого тоже белые – «зипун камка кизылбашская по серебряной земле травки золотные (Выходы… С. 281), кафтан объярь по серебряной земле травы золоты с разными шелки; опашень объярь золотная по серебряной земле, нашивка жемчужная широкая…». Так был одет государь в день Светлого Воскресения 10 апреля 1653 г. (Выходы… С. 281, 245)[957] и так одевался в большие праздники.

Но само собою разумеется, что надевались одежды и других цветов: одни – чаще, другие – реже. Мы упоминаем только о том, что являлось более или менее постоянным, неизменным. Иногда проходил не один год, когда государь облюбовывал какой-либо один цвет и носил его постоянно, конечно с неизбежными переменами.