Домашний быт русских цариц в XVI и XVII столетиях

Царицыны столы давались обыкновенно в ее Золотой палате, иногда в ее Столовой или в Передней. Обряд столованья бывал такой же, как и за царскими столами, только столовые должности здесь занимали большею частью женщины и дети. Точно так же для самой царицы накрывался особый стол, а для боярынь – один или два по сторонам, у стен палаты. У ее стола стояла всегда боярыня-кравчая и с нею другая боярыня в помощь. Они принимали и подавали ествы. Но за торжественными столами должности кравчих исполняли ближайшие к царице лица из мужчин. Так, за столами царицы Наталии Кирилловны, кроме боярынь, у стола стояли и принимали ествы и ставили перед нею, великою государынею, ее отец Кирилла Полуектович Нарышкин и Артамон Сергеевич Матвеев. За поставцем царицы сидел и распоряжался отпуском кушанья ее дворецкий, а с ним – путные клюшники и стряпчие со всех столовых дворцов. К столу блюда и чаши приносили, и есть ставили, и пить носили царицыны стольники, малолетные дворянские дети, меньшие возрастом. Они же носили напитки и кушанья и в другие столы боярыням; средние возрастом стольничали особам более почетным, постарше – остальным боярыням. В столы смотрели, т.е. потчевали боярынь, дворовые боярыни меньших чинов[212].

Из духовных лиц за столом царицы присутствовал, вероятно, или ее духовник, или крестовый ее священник, т. к. и здесь совершался тоже обычный чин возношения хлеба Пресвятые Богородицы и отправлялась «чаша Пречистыя».

В обыкновенные дни, когда не было праздничных или других каких торжественных столов, которые по обычаю призывали государя делить трапезу и пировать в кругу боярства и всех других чинов, он всегда кушал вместе с царицею. Нет никакого основания полагать, как иные даже утверждают, что государь кушал большею частью один, порознь с супругою. Их могли разлучать лишь упомянутые торжества, на которых женщина вообще не присутствовала, и еще установленные Церковью дни поста и молитвы. В такие дни на обеих половинах царского дворца устав Церкви соблюдался очень строго. Но и об этих днях мы не можем ничего сказать определительного, порознь или вместе было кушанье, ибо свидетельств о повседневной их жизни встречаем вообще очень мало, а о повседневных столах и вовсе их не имеем. Знаем только, что повседневные столы бывали иногда в комнатах государя, иногда в хоромах царицы. И в том и в другом случае они не были открыты для боярского и дворского общества. Котошихин свидетельствует, что когда случится царице кушать в покоях его царских с ним вместе, а которому боярину, окольничему, думному человеку случится прийти с каким делом на доклад, и они сами входить без указу не смеют, разве велит царь, или ожидают, когда он откушает. Так же как царь кушает у царицы, и в то время бояре и ближние люди бывают немногие, человека два и много – три, именно самые близкие лица по родству, например отец царицы или дядька государев. Столовые должности в это время были занимаемы обычными столовыми людьми государя и царицы: у государя стоял его кравчий, у царицы – ее боярыня-кравчая; стольничали обыкновенно царицыны стольники. Присутствовали ли за этими домашними столами и другие члены царской семьи – неизвестно; но, по всему вероятию, эти столы отличались семейным характером и потому, по крайней мере в известные дни, здесь бывали также и дети, царевичи и царевны, особенно возрастные, и, разумеется, по преимуществу царицын род. Иногда государь праздновал детские именины общим обедом; так, в 1633 г. июля 25-го в именины трехлетней царевны Анны он кушал в царицыных хоромах. Такие обеды, вероятно, справлялись в каждый семейный праздник, когда не было столов чиновных. В 1667 г. по случаю всенародного объявления царевича Алексея Алексеевича и, стало быть, по случаю самого великого торжества для самой царицы – родительницы наследника государь на другой день, 2 сентября, справил семейный стол в Верхней комнате, или в терему, и кушал вместе с царицею, с объявленным наследником Алексеем и с малолетними царевичами Федором (5 лет), Семионом (2 лет) и Иваном (1 года). Нет никакого сомнения, что здесь же присутствовали и остальные члены семьи, по крайней мере возрастные царевны, ибо официальные записки, всегда упоминая только об официальных же личностях, например о малолетних царевичах и о самой царице, принявшей в этом случае как бы официальное положение, по обыкновению также всегда умалчивают о лицах приватных, какими бывали вообще женщины, а за этим обедом – и царевны.