Домашний быт русских цариц в XVI и XVII столетиях

А нынешнего-де августа 13-го числа была она у обедни у себя в приходе, в Хамовниках, у церкви Николая чудотворца, и, идучи-де от обедни, сошлась с соседкою своею, государыни царевны и великой княгини Софии Алексеевны, с постельницею с Марфою Кузминой и говорила ей со слезами, что она без хитрости впала в беду. И Марфа-де спрашивала ее, в какую беду? И она-де ей рассказала, как она соль украла и как хотела гриб украсть и, испужався Анны Леонтьевны, тое соль высыпала на землю в мыленке подле кади, и чтоб она, Марфа, где ей мочно, заступила. И Марфа-де ей сказала, чтоб она уповала на Бога, и на их государскую милость, и на бесхитростные вины их государское милостивое рассмотренье. И пошла-де она, Марфа, к себе на двор, потому что она живет в Хамовной слободе, и муж у ней был тое слободы тяглец, а сын и ныне живет в той слободе, а торгует в серебряном ряду. А родом-де отец ее был сын боярский Карташовых, а которого городу – того не упомнит. А сестра ей родная в Верху у государыни царицы в портомоях, а муж у ней был Стретенской сотни тяглец, Гришкою звали. А иных никого в верховом чину и в государеве дворе сродников у ней нет.

Да она ж сказала, что хотела она бить челом великому государю, чтоб великий государь пожаловал велел ее отпустить в монастырь, что она в разуме проста, а ныне-де стало не по прежнему жестоко, никто-де ни о чем доложить не смеет, разве-де одна Матрена Блохина доложит о каком деле доведется. А она-де, Марфа, никуда в домы не вхожа и в деревнях у ней никого нигде сродников нет. А что-де она соли украла и гриб хотела украсть, и как ее спрашивали, что она в горсти несет и она запиралась, и то-де все учинила она без хитрости, для того, что-де ей и наперед сего грибы докториха давывала, и она-де в мыленке пекала. А она-де, Марфа, про государыню царицу делает всегда кислые шти, а хитрости никакие за нею нет и не было, работает им, государем, лет с тринадцать.

И для подлинного розыску допрашивана государыни царевны и великой княгини Софии Алексевны постельница Марфа Кузмина, что ей нынешнего числа говорила бабка Марфа? И постельница Марфа сказала против распросу комнатные бабки Марфы: а родом она сказалась вяземка, посадского человека жена, и родители все у ней и ныне в Вязме на посаде, а иных никого родителей нигде нет.

И бабка Марфа подымана на дыбу и висела, а сказала прежние свои речи. Она ж и к огню приношена и всячески страшена, а говорила то ж, что и в расспросе сказала. И после расспросу Марфа Кузмина освобождена, а Марфа Тимофеева посажена на Житном дворе в приказной избе за караул»[234].

Царицыны дети боярские в провожатых за боярынею

1673 г. апреля 10-го в Приказе Мастерской палаты по случаю внезапной смерти одного из царицыных детей боярских, следовавших в проводах за боярынею, произведен был расспрос: отчего ему смерть приключилась? Тогда царицына чину сын боярский Иван Тавлеев в расспросе сказал: «Апреля в 6-й день ходили они, дети боярские, восемь человек с дворца на двор к окольничему к Ивану Михайловичу Милославскому, провожали боярыню Оксинью Мертвого да девку боярычню; а детей боярских было: Иван Кутузов, Илья Парской, Истома Брянцов, Иван Левашов, Григорий Мелехов, Яков Степанов да умерший Федор Аменев. И тот Федор с дворца шел за колымагою пьян, да и у Ивана Михайловича пил вино двойное, и пиво, и мед. И с двора окольничего Ивана Михайловича Милославского за тою колымагою пошли все; а как он, Федор, от колымаги отстал, и кто его бил ли, и как ему смерть случилась – того Иван Тавлеев не ведает, потому что все дети боярские были пьяны. Иван Кутузов сказал те ж речи, Истома Брянцев сказал те ж речи, Яков Степанов сказал те ж речи. А в том-де они все шлются на боярыню Оксинью Мертвого, и на девку боярычню, и на постельниц, которые за боярынею были, как они с двора окольничего И. М. Милославского подле той колымаги шли до самого дворца, а от колымаги ни на час не отставывали и ни с кем не бранивались. А приехала-де та боярыня на дворец, и они за нею пришли в четвертом часу ночи, и, проводя боярыню, пошли все семь человек в Кисловку вместе, а про него, Федора, чаяли, что он, отстав, пошел домов. После того осматривали умершего сына боярского Федора Аменина, а по осмотру половина лба и нос весь замерло багрово и на спине да на левом локте багрово ж».

Царевнина карлица в гостях