Домашний быт русских цариц в XVI и XVII столетиях

Понятно, что в две или три недели поднять таким образом стрельцов было невозможно, и нет сомнения, что терем при помощи хороших пособников, каким, например, был Иван Михайлович Милославский, сочинил эту плачевную трагедию в течение всего царствования старшего брата. Воплотив мысль терема в дело, стрельцы на другой день пришли тоже с оружием уже не к Красному крыльцу, а к Постельному, находившемуся на внутреннем царском дворе, т. е. пришли поближе к терему являть ему свою службу. «И выходили к ним говорить государыни-царевны, чтобы они, помня крестное целованье, так к ним в дом их государев не приходили с невежеством». Хорошо было невежество! Иван Нарышкин, которого требовали теперь стрельцы, не был сыскан в это время, и царевны упросили оставить дело до утра. На третий день, 17 мая, стрельцы по уговору явились снова на Постельное крыльцо беседовать с теремом: и к ним выходили говорить государыни-царевны. Выдуманный царь Нарышкин был выдан, пытан, изрублен на части, и череп его взоткнут на копье.

На четвертый день, 18 мая, стрельцы явились без ружья, потому что оружием все уже было сделано, и били челом великому государю, т. е. десятилетнему Петру, для формальности и (на самом деле) государыням-царевнам, чтоб Кириллу Нарышкина, царского деда, постричь. 19 мая стрельцы выпросили заслуженные деньги 240 тыс. и награду по 10 руб. на человека да пожитки побитых бояр. 20-го били челом, чтоб сослать в ссылки Лихачевых, Языковых и др., а главное – род всех Нарышкиных.

Так постепенно, шаг за шагом, терем очищал себе место и пролагал дорогу к царственной власти, истребляя или удаляя враждебных и потому опасных для него людей. Стрельцы служили действительно очень усердно и стоили награды.

23 мая они пришли на Красное крыльцо и через боярина князя Хованского объявили царевнам, чтоб в Московском государстве были два царя: «царевич Иван, как брат старший, да будет первый; царь Петр, брат меньший, да будет меньший, второй. А кто не захочет так учинить, то будет опять мятеж немалый». Царевны указали собрать Думу и сойтись в Грановитой палате помыслить об этом великом деле. Собралась немедленно Дума, говорили много, призвали патриарха с чиновным духовенством и выборных от дворян и слобод, и опять «о том бысть многое глаголание». Одни говорили, что двум царям в одном государстве быть трудно; другие, ораторы от терема, доказывали, что дело будет полезное во многих отношениях, приводили примеры из истории, что по два царя бывали: во Египте – фараон и Иосиф, в Греческом царстве – Василий и Константин, также два брата Онорий и Аркадий – дети Феодосия Великого. Византийские мысли подпирались, конечно, и византийскими примерами, хотя и не совсем складными. Ввиду стрелецкой угрозы: кто не захочет, конечно, никто и не противоречил ораторам терема. Все согласились и возвестили избрание звоном в большой колокол и благодарственным молебном, во время которого оба царя стояли в соборе на царском месте и слушали многолетие.

24 мая царевна Софья выборных стрельцов призвала и службу их похвалила, а вперед-де за их службу милость будет. Однако ж новонареченный царь Иван вовсе не думал царствовать первым, главным. Вероятно, он высказывал это, вероятно, с ним соглашались и другие члены царской семьи, особенно старшее племя терема, старшие царевны-тетки. Требовалось укрепить его мысли, убедить его в необходимости царствовать совместно с братом, что лучше всего было совершить посредством тех же стрельцов с указанием на волю самого Провидения.

25 мая стрельцы опять пришли во дворец и возвестили Хованскому наедине, что постельница царевны Марфы Алексеевны говорила, будто бы царь Иван Алексеевич болезнует о своем государстве, что его выбрали; да и царевны о том сетуют, и потому они, стрельцы, хотят видеть их государские очи. Выбрав по человеку из полку, их допустили в царские хоромы, где в присутствии царевен царь Иван пожаловал их к руке. Царевны службу их похваляли и спрашивали: зачем пришли? Стрельцы объявили о словах постельницы, вопрошая, по чьему научению она то говорила. Царевны ответили, что они ее ни с какими словами не посылали никуда. Стрельцы и царевнам известили, чтобы в их государских палатах никакого смятения не было и чтобы государь царь Иван на отеческом престоле государствовал первенством, а брат его чтоб был вторым царем. Царевны те слова слышали радостно и изволили говорить: «Дай Боже смирение, а тому-де быти можно», – и стрельцов за те речи милостиво похвалили. Царь Иван тут же сказал: «Желанием, чтоб быть первым царем, он не желает; но в том буди воля Божия; что Бог восхощет, то и сотворит». Царевны на эти слова прибавили: «В том-де воля Божия есть и впредь будет: а они-де выборные не собою то говорят, но Богом они в том наставляемы».

Как скоро утвердилось первенство старшего брата, то вместе с тем утвердилось и первенство царевен, единоутробных сестер его, над их мачехою Натальею Кирилловною.