Домашний быт русских цариц в XVI и XVII столетиях

26 мая первенство Ивана утвердилось официальным путем, соборне. После того очень естественно было за малолетством братьев правление вручить царевне Софье как наиболее способной представительнице первенства старшего царя. Так решено было общим голосом двора и по челобитью всего народного множества.

Царевна по русскому обычаю и приличию много отказывалась, а потом согласилась и «ради государственного правления» указала боярам, окольничим и думным людям видеть всегда свои государские пресветлые очи и о всяких государственных делах докладывать себе, и за теми делами изволила она, государыня, сидеть с боярами в палате. И (29 мая) для совершенного в правлении утверждения и во всяких делах постоянной крепости в указах с именами братьев-царей повелела писать и свое имя[72]. Когда все устроилось и утвердилось, двор принес поздравление царевне, конечно, вместе и с царем Иваном.

Терем восторжествовал. Царем стала девица. Девица вместо монастыря попала на трон, вместо схимы облеклась в порфиру. Царь-девица становится государственным, официальным лицом; как царь является на публичных церемониальных выходах. А т.к. публичные церемониальные выходы царя совершались большею частью по случаю церковных празднеств и разных годовых церковных торжеств, то девица и на этих празднествах, и в самом храме во время торжественной службы или крестного хода становится из мирских первым человеком. Ей воздают подобающие почести. Такие небывалые подвиги в публичной жизни московского двора начались было почти с первых же дней по воцарении в государстве терема. 11 июня 1682г. царям следовало торжественно проводить образ Знамения Богородицы, посылаемый в полки в Казань. Цари вышли, и рядом с ними вышла и царевна Софья. Без всякого сомнения, малолетних царей понудили выйти именно для того, чтобы возможно было выйти и царевне, показать себя царским чином всенародному торжеству. 16 июня, вероятно, по случаю наступавшей коронации, оба царя, царевны, царица Наталья Кирилловна ходили все пешком на богомолье в Новодевичий монастырь, что также было не совсем обыкновенно. Никогда не бывало, чтобы царевны, т.е. терем, шествовал торжественно пешком по московским улицам. А в этом случае терем-то и был главным лицом выхода, ибо цари как малолетние служили здесь, как и во многих других случаях, только как бы царственною хоругвию в торжественном выходе. Царица же сопровождала сына, от которого в подобных обстоятельствах она никогда не отлучалась.

Но еще необычайнее поступил терем, когда он вышел в Грановитую палату спорить с раскольниками о вере. Это было вскоре после упомянутого пешего богомолья, именно 5 июля. Событие в полной мере византийское, как мы упомянули.

В Грановитой палате терем сел председателем собора, он сел на трон. Для двух царей тогда было устроено два царских места. На этих двух царских местах воссели: на первом – старшее племя терема, царевна-тетка Татьяна Михайловна; на втором младшее – царевна Софья Алексеевна. Между ними промеж царских мест сидела самая старшая царевна Анна Михайловна, как свидетельствует очевидец – старовер Савва Романов. Под ними на креслах с правой стороны от царевны Татьяны сели царица Наталья Кирилловна, а потом царевна Марья Алексеевна, дальше стояли бояре; с левой стороны от царевны Софьи в переднем углу палаты сидел на креслах же святейший патриарх и власти. Царевна Софья, стало быть, заняла самое видное место в палате; оттого Савва, указывая это сиденье, начинает порядок мест с нее[73]. Казалось бы, на первом месте подобало сидеть матерой вдове покойного царя Алексея – старшего брата царевны Татьяны и отца царевны Софьи, притом эта вдова, носившая пред царевнами старшинство мужа, была вместе с тем и мать царствующего царя. Но в государстве царствовал тогда терем, царствовали не цари, а царевны, оттого этот именно смысл тогдашней истории и обнаруживался повсюду, во всяком событии. О царице Наталье Кирилловне старовер Савва говорит, что она будто бы три раза присылала к ним с приказом, чтоб ни в соборную церковь, ни в Грановитую на собор они не ходили, чтобы был собор или на Лобном месте, или в Кремле на площади промеж соборов. Они действительно и не хотели идти в Грановитую палату; но патриарх объяснял им, что «здесь-де, в Грановитой, будет царица и царевны, а там (на площади) им быть зазорно пред всем народом», на что староверы отвечали: «Царевнам-государыням до того дела нет, достоит тут царям быть, а не царевнам». Но с тем же предложением вышел к ним и князь Хованский, уверяя, что ничего особого для них, староверов, не случится, что царевны-государыни «хотят тут же быти, а здесь (на площади) им быть зело зазорно».