Донбасс. Дорога домой: военно-политические заметки

Я вам скажу, кто у нас истинные сепаратисты. Это те мордовороты в Киеве, которые Украину на две части порвали. Сейчас по всем украинским СМИ идет дезинформация: мол, у нас тут террористы. А я первый раз террористов вчера увидела, когда они на площадь к нам ворвались. В медиа пишут: была перестрелка. Да какая может быть перестрелка между гуляющими мирными гражданами в воскресный день и вооруженными до зубов наемниками? Нас тут так прижали! Сейчас весна, посевная начинается, а люди боятся в поля выходить. Вокруг БТРы. А осень придет, что мы будем, извините, жрать?

— У нас сейчас на въезде в город стоит Национальная гвардия, — рассказывает Анатолий Парафинюк, местный активист Донецкой Народной Республики. — Прошлой ночью ехала третья смена шахтеров, у них ведь круглосуточная вахта. И гвардейцы дали очередь по автобусу, один ранен.

Портрет мирного жителя, погибшего во время расстрела референдума в Красноармейске

Внезапно толпа расступается и пропускает двух плачущих девушек с портретом в черной рамке. «Мыколенко Юрий Григорьевич. Вечная тебе память». Они, сдавленно рыдая, ставят портрет на ступеньки горисполкома.

— Да я ж его знаю! — вдруг заплакал мужчина средних лет. — Юрка! Шахтер! Наш! Да как же так?!

— Люди, кто из вас украинцы?! Поднимите руки! — кричит местный житель Валерий с налитыми яростью глазами. И сам поднимает руку. — Я сам украинец. Так вот: с сегодняшнего дня мы все здесь русские! Слышали?!

— Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой, — начинает напевать на мотив «Священной войны» местный седой поэт, которого все зовут Петрович. — С бандеровскою нечистью, с фашистскою чумой. Пусть «Правый сектор» мечется, как звери в капкане, от этой зверской нечисти избавимся везде.

Петрович декламирует на всю площадь:

— Эти жирные коты в Верховной Раде велели все красные звезды убрать с парламента. Там теперь нацисты засели. А вот вам стишок на злобу дня:

Нам звезды теперь не надо,Без звезды Верховна Рада.А щоб дырку ту закрыть,Надо свастику прибить.

Люди дружно аплодируют и кричат: Верно говоришь, Петрович!

— Эх! Гитлеровские пропагандисты говорили: русских можно победить только тогда, когда украинцы и белорусы поверят, что они не русские, — восклицает активист Анатолий Парафинюк. — А ведь мы — как три пальца одной руки, когда православный крест кладем: Россия, Украина, Белоруссия. От Бреста до Владивостока, от Мурманска и до Кавказа — все это наша земля.

— Эх, была мне Украина — мама, — вздыхает Мария с западенщины. — А теперь — мачеха. Только мачеха может своих детей расстреливать.

Глава третья Противостояние. Начало

Конец июня 2014 года. Перейти украинскую границу в Донбассе уже почти невозможно. На пограничном переходе пусто. Но у меня есть козырь — мой муж Роберт, хорватский журналист. Я объясняю пограничникам, что мой муж едет в командировку, а я — просто жена и переводчица. Все внимание отвлечено на него. «О, европеец! — почтительно восклицают они. — Мы тоже хотим вступить в Евросоюз».

На двухчасовом допросе с меня градом льет пот. «Жарко», — жалуюсь я пограничникам. Но перейти границу — это полбеды. А вот как проскочить через все посты?!

Водилу я нашла в кустах, спал под деревом. Обрадовался. Клиентов-то нет! «Только уговор: молчи, пока не спросят. Разговаривать буду я». И Роберту: «Слушай, хорват! Когда надо, я тебе скажу высунуться, а так молчи, как немой! Понял?»

Первый блокпост — нацгвардейцы, «Правый сектор». Бравый молодец в форме британского спецназа оказался совершенно пьян: «Давай, водила, пой матерные частушки про москалей». Водитель и спел, и сплясал, а потом заявил: «У меня европейский журналист в машине. Хорват». Вояка благосклонно махнул рукой. Мол, езжайте.

Штаб ополченцев. Донецк, июль 2014 года

— Каждый день либо пьяные, либо обкуренные стоят, — объясняет водитель Василий. — Им наркоту свободно доставляют. Я тоже, когда в Афгане воевал, только на траве и не спятил. Хорошая там трава, у нас такой нет. А чего, нацгвардейцам тоже страшно! Ополченцы все время пытаются прогрызть дыру в границе — это раз. Потом укры со своими разобраться не могут и постоянно попадают под дружеский огонь — это два. У нас бандитов много, и все хотят иметь свою армию. Первым сообразил Коломойский. А теперь собственные батальоны заводят все кому не лень — и Аваков, и Кличко. Мода нынче такая. А координации никакой. Впрочем, как и у ополченцев. Бардак! Это ж Украина.

Объявления с информацией на двери в штабе ополченцев. Донецк, июль 2014 года

Ополченцев мы проскочили еще проще. Парням, которые рыли окопы, водила весело закричал: «Картошку копаете, ребята? Молодцы!» «Сейчас мы и тебя возьмем на подмогу», — огрызнулись ополченцы. Но машину пропустили без обыска и допроса.

Потом встретили одинокого молоденького милиционера с потерянными глазами и палочкой в руках.