Донбасс. Дорога домой: военно-политические заметки

«Двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять…» — водитель Ваня побелевшими губами отсчитывает секунды. Первая скорая с тяжелоранеными ушла по колее через поле с пшеницей. И тут же раздался взрыв. Сквозь дым мы видим, что скорая проскочила. «Увидели, суки. Теперь начнут пристреливаться», — ругнулся Ваня.

Пока мы прячемся в лесу. Интервал для нашей колонны в три минуты. В нашем грузовом фольксвагене раненые, дети и женщины из Славянска. Они сидят в темном кузове без света, и я слышу, как плачет двухлетняя девочка. Ваня стучит через стенку: «Держитесь, ребята! Сейчас рванем!»

Ваня крестится и на 180-й секунде по полной давит на газ. В открытом поле нас швыряет по ухабам, раненые стонут. Потом мы вырываемся на открытое шоссе, самый страшный участок, и тут «фольксваген» проявляет чудеса живучести, учитывая, что в колесе застрял осколок мины. (Позже это колесо лопнет по дороге, но по милости божьей не сейчас.) Мы мчимся, убегая от смерти. Я сжимаюсь в комочек и обещаю боженьке, что буду очень-очень хорошей. Только вынеси нас отсюда!

Когда, наконец, мы съезжаем в безопасную «зеленку», машина останавливается. Ваня разжимает руки, и я вижу, как у него дрожат пальцы от напряжения. Я тоже трясусь, хотя на улице тридцатиградусная жара. В меня тут же вливают чистый спирт, и он уже не кажется мне таким отвратительным, как несколько часов назад. Впереди долгая дорога до Донецка, через минные поля, но проводник знает, где их можно пересечь. Южный, еще светлый вечер, но кажется, что с утра прошла уже целая вечность.

Самый обычный день

Утро началось с неприятностей. Когда я подошла к пункту приема гуманитарной помощи в Донецке, на душе у меня заскребли кошки. Я поняла, почему мой коллега-стрингер покрутил у виска, когда я радостно сообщила ему, что собираюсь поехать с гуманитарной машиной в Славянск. Мол, хороший репортаж о людях, каждый день пробивающих блокаду Славянска. «Да ты че, смертница? Ни один журналист не поедет с гуманитаркой! Это ж главная мишень. Машина большая, тяжелогруженая. Бери лучше местное такси». «Но ведь проскакивают они как-то», — легкомысленно заявила я. «Проскакивают, да не все».

У пункта приема грузили машину, большой белый «фольксваген», мишень такая, что лучше не придумаешь. Грузили медикаменты, шприцы, памперсы, туалетную бумагу, консервы, чай, сахар, крупу и главное сокровище — генератор. В Славянске нет ни света, ни связи. Посылки из разных уголков России. А на одной написано «Дед Мороз». «Это кто ж такой?» — спрашиваю я. «Это одна местная женщина, добрейшей души человек, — объясняют мне. — Она всегда ходит в майке „Дед Мороз за правду и справедливость“. Кристальной честности человек, и ей без боязни все донбасские люди приносят посылки. Знают, что все попадет по назначению. Она и сама не раз ездила в Славянск. Ополченцы ее обожают».

Грузим гуманитарку в Славянск

Простреленная гуманитарная машина

Машина вся в пулевых дырках, словно швейцарский сыр. Но Денис, главный координатор «гуманитарки», уверяет меня, что это «всего лишь» осколки от шрапнели после недавнего теракта в Донецке.

— Да чего ты меня дуришь? Дырки такие, что палец легко просунуть, — говорю я.

— Это просто мыши прогрызли, — подмигивает мне водитель Ваня и натягивает легкий бронежилет. — Мой лифчик, — смеется он.

— Вань, а чего ты в униформе? — спрашиваю я. — Мы ж гуманитарку везем. Если украинская армия перехватит, так, может, отпустят. Хоть не убьют. Все-таки мирный груз. Легко проверить.

— Да ты спятила! Порошенко издал внутренний приказ: всех, кто везет гуманитарную помощь в Славянск, расстреливать на месте. Так что я хоть в трусах поеду, но, если поймают, конец вполне предсказуем.

Машину грузят под самое «не хочу». «Вы совсем сумасшедшие?! — возмущается Ваня. — Три тонны! Этот ваш перегруз аукнется нам, когда придется ехать по проселочным дорогам на скорости 140! Да и тормоза не выдержат!» Но раз надо, значит, надо.

В кабину нас набивается четверо: водитель, сменщик, я и Роман, ответственный за груз. Настроение у меня хуже некуда, а Рома весь сияет. Рома влюблен. Его в Славянске ждет девушка Лида, красавица с яркими зелеными глазами.

— Мы познакомились на работе. Она там принимает гуманитарные грузы.

— Что ж ты ее сюда не перевезешь, в безопасное место? — спрашиваю я.

— Но кто-то же должен делать нашу работу. Вот я и мотаюсь к ней каждый день. Зато людям помогаем.

У Ромы маленький револьвер.

— Это не для того, чтоб отстреливаться, — объясняет он. — А чтоб сигнал подать своим, если что не так. Пули маленькие, но я их разобрал и пороха добавил для громкости.

Мы останавливаемся у дома Роминой мамы и сигналим.

— Традиция у нас такая, — говорит Рома. — Мы ей сигналим на пути в Славянск и обратно ночью. Чтоб дать знать: живы, добрались.

На первом же красном светофоре нам не удается затормозить, настолько машина перегружена. Тормоза не держат. Я все больше мрачнею.

— Знала бы, во что ввязываюсь, хоть бутылку водки бы взяла, — с тоской говорю я.

— Не горюй, — смеются ребята. — Мы коньяк взяли. Какой же дурак в Славянск на сухую ездит?!