Донбасс. Дорога домой: военно-политические заметки

Мы разливаем в стаканчики коньячок и опрокидываем: «Ну, за то, чтобы вернуться!» Я веселею.

— Прорвемся огородами, без украинских постов. Есть там одна дорога, рядом с Николаевкой идет, — говорит Ваня.

Дорога перерезана

Едем через Артемовск. По дороге забираем у одного бодрого мужичка посылку для его сына, который служит разведчиком в Славянске. Мужичок пришел не просто так, а предупредить. «Ребята, рядом с Николаевкой высадился украинский парашютный десант. Идет бой. Вам там не проехать». Все мрачнеют. Что же делать? «Связи со Славянском нет, и помочь они вам оттуда не смогут. Телевышка рухнула, мобильная связь вырубилась».

Наша группа ждет проводника в Славянск

Задача номер один: найти «дырку» в Славянск. В каждом городе у ополченцев есть свой человечек, проводник, специалист по «дыркам». Наша задача — ждать. А что может быть хуже ожидания? Мы сидим на траве под палящим солнцем, пьем коньяк, закусываем растаявшей шоколадкой и теплым салом. Впервые в жизни алкоголь на меня не действует. Ваня врубает на полную мощь группу «Любэ»: «Ты дай им там прикурить, товарищ старший сержант». «Ваня! — ору я. — Выруби. Чего тоску нагоняешь?!»

Ваня врубает «веселую» песенку про бомжа, у которого большие перспективы в жизни.

Ваня — человек резкий и полностью потерявший страх смерти. Приехал из Мариуполя и попал в диверсионно-штурмовую группу. Из 24 человек их осталось в живых только четверо.

— Это после майской бойни в донецком аэропорту, — говорит он. — Ополченцы тогда потеряли свыше сотни человек. Наша задача была вытащить оттуда людей. А потом группы не стало. А помнишь ту машину с ранеными из аэропорта, которую расстреляли? Никто не выжил, хоть и ехали с белым флагом. Так предатель-наводчик был среди ополченцев. Мы его потом нашли, сама понимаешь, что с ним сделали. И я понял: убивать я не могу. Решил: лучше буду спасать. Вот и мотаюсь каждый день в Славянск.

Минуты тянутся как часы, а проводника все нет. Рома (наш Ромео, как мы его называем) уже купил розы для любимой Лиды из Славянска и нервничает, что они вянут от жары. Ваня мрачнеет: «Может, рванем все же через Николаевку? Ну, шмальнут пару раз по машине. Прорвемся». Я тоже уже на взводе. Лучше ехать, чем ждать неизвестно чего. Но тут нам сигналит проводник.

«Документы и оружие приказ не брать»

Странная компания восточно-армянского типа. Молодой Артем с фингалом под глазом и хитрый, с повадками рыночного торговца мужик по имени Саша. Так и кажется, что он запоет привычную песню: «Только для тебя, дорогой! Специальная цена! Себе в убыток продаю!»

Но Саша оказывается стоящим человеком:

— Так, всем стоять и слушать. На последнем нашем посту в Краматорске все сдают оружие, бронежилеты, документы и униформу. Мобильники выключаем и вытаскиваем батарейки.

Дорога пока чистая, но есть возможность летучего украинского блокпоста. Это когда группа бойцов рубит дерево и усаживается посреди дороги. Ваню переодевают в колхозника: треники с пузырями и майка-алкоголичка.

— Да не поможет, — говорит Ваня. — Гуманитарщиков расстреливают на месте.

— Договоримся, — успокаивает Саша. — У меня в кармане 800 долларов. Как-нибудь сторгуемся, если вы гражданские. Всем ехать за мной, след в след. На полях мины. Ну, с Богом!

Я беру бутылку с водой, делаю глоток, и у меня глаза лезут из орбит.

— Это ж спирт! — кричу я.

— А не надо ошибаться, — смеются мои товарищи. — Запей вот «западной пропагандой». — И мне суют под нос бутылку кока-колы.

СЛАВЯНСК: ЖИВЫЕ И МЕРТВЫЕ

Полтора часа по деревенским проселкам, по минным полям, под сплошной русский мат, когда перегруженная машина десять раз готова была перевернуться, а Ваня просил ее ласковым голосом: «Давай, моя девочка, давай». И вот он, Славянск! Город мертвых и живых. Постоянный грохот минометного обстрела и военные машины, носящиеся на бешеной скорости. Женщины, старики и убогие, словно во сне, бредущие по улицам.

Нас везут в поселок Артем, к взорванному детскому дому. «Земля. Небо. Между землей и небом война», — гремит в машине песня Цоя, заглушая визг тормозов на поворотах. Скорость здесь — это вопрос выживания.

Среди осколков и руин мы видим двух женщин, Иру и Наташу, выходящих из подвала, словно привидения. Наталья сначала пытается говорить спокойно, а потом просто начинает рыдать:

— Мы работали в этом детском доме, а сейчас его охраняем, спим в подвале. Какая разница, где нас убьют? Выехать отсюда у меня нет денег. У меня мама парализованная, ее нужно трижды в день переворачивать и обтирать. У нее перелом шейки бедра. Как я ее вывезу?! Нужны деньги, машина, мужчины, чтобы ее перенести. У меня в целом свете нет родственников.

С защитниками Славянска. Июль 2014 года

Славянск. Разбомбленный детский дом

Славянск. Последствия обстрела ВСУ детского дома

Фасад разрушенного в результате боевых действий многоквартирного жилого дома в Славянске