Донское казачество позднеимперской эпохи. Земля. Служба. Власть. 2-я половина XIX в. – начало XX в.

Казаки, поступившие в средние и высшие учебные заведения, обязательно зачислялись в служилый состав, однако получали отсрочку на учебу. Казаки, окончившие учебные заведения (кроме низших), пользовались особыми правами. Они могли сразу отправляться на действительную службу, минуя приготовительный разряд, а также выбирать род службы. Для таких казаков действовали сокращенные сроки службы, которые зависели от уровня полученного образования и составляли 6 месяцев, 1 год, 2 и 3 года. Во время действительной службы казаки, имеющие образование, пользовались особыми преимуществами (как вольноопределяющиеся по общему имперскому уставу). Они имели иную форму и знаки отличия, могли жить на съемных квартирах, имели особые права по увольнению в отпуск, сокращенные сроки на производство в урядники, право на производство в офицеры и пр.

Воспитанники военных училищ на время обучения числились в строевом разряде. После окончания образовательного учреждения они обязывались пробыть на службе по 1,5 года за каждый учебный год, проведенный в училище.

Определенная категория казаков изначально имела право на льготы по отбыванию военной службы. Эти льготы предоставлялись по так называемому семейному и имущественному положению. Таким казакам предоставлялось преимущественное право на зачисление прямо в льготные полки, выражаемое закреплением льготного лица в конце очередного списка. По семейному положению: «казакам, за выходом коих на службу, в семье не останется ни одного способного к труду лица (работника), одному из членов семьи, если два или более члена оной находятся уже на действительной службе». По имущественному положению: «казакам, принадлежащих к таким семействам, у которых, вследствие пожара, нет жилого помещения, если со времени пожара не прошло двух лет; казакам, принадлежащих к семействам, у которых сгорит хлеб, необходимый для пропитания семьи и для посева, если со времени пожара не прошло одного года; казакам, принадлежащих к семействам, которые пришли в крайнюю бедность по не зависящим от них причинам»¹⁸⁰.

Самый общий обзор новой системы донской казачьей службы тем не менее позволяет сделать сравнение с предыдущим порядком, основанным на Положении 1835 г. и с общеимперским уставом 1874 г.

Главные изменения заключались в разделении казаков строевого разряда на три очереди, сосредоточении основной нагрузки службы в мирное время на казаках 1-й очереди, то есть на четырех младших возрастах (см. таблицу ниже), и в образовании особого запасного разряда, предназначенного для пополнения убыли строевых частей в военное время. Положение казаков 2-й и 3-й очередей было почти такое же, как и у так называемых запасных по общеимперскому уставу, исключением являлась только обязанность очередных казаков содержать в готовности снаряжение и лошадей. Кроме того, если прежде соответствующий казак пользовался льготой временно и мог выходить на службу в мирное время несколько раз, то по новому Положению и Уставу льготные казаки 2-й и 3-й очередей освобождались от действительной службы в мирное время. Последнее обстоятельство положительно повлияло на поддержание очередного порядка наряда казаков на службу в мирное время, который перестал быть таким строгим, как ранее. Наконец, к существенной части реформы следует также отнести организацию учебных сборов (их история начинается с 1869 г.) и прекращение смен строевых частей в полном составе.

Соотношение служебных возрастов казаков и прочего населения империи, обязанных военной повинностью по общеимперскому уставу 1874 г., наглядно демонстрирует таблица, составленная М.П. Хорошхиным¹⁸¹.

Таблица 5

В 30-х гг. XX в. оказавшийся в эмиграции профессор бывшей Николаевской академии Генерального штаба, историк военного дела Н.Н. Головин утверждал, что казачья служебная система 1874–1875 гг. практически копировала немецкие условия отбывания воинской повинности, именно «внимательным распределением тяготы военной службы по возрастным слоям»¹⁸².

Современники новый порядок казачьей службы приняли в целом положительно, по крайней мере, открытого недовольства реформой зафиксировано не было. Мало того, в процессе утверждения «Устава о воинской повинности войска

Донского» случился небольшой конфуз. В январе – феврале 1875 г. в донских и даже центральных газетах появились сообщения о выражении верноподданнических чувств некоторыми станичными обществами «по поводу дарованного нового закона о воинской повинности». В связи с этим начальник ГУИВ А.П. Богуславский предупредил нового донского атамана Н.А. Краснокутского, сменившего М.И. Черткова, о том, что такие заметки могут быть приняты Государственным советом (на заседаниях которого проект устава еще предстояло обсудить) «не иначе как несвоевременные, т. к. соответствующий закон еще не принят»¹⁸³. Здесь, впрочем, нельзя исключать и простого непонимания станичниками разницы между Положением о службе и Уставом о повинности и пожелавших (весьма вероятно, не без участия властей) выразить на станичных сходах одобрение военной реформе.