Донское казачество позднеимперской эпохи. Земля. Служба. Власть. 2-я половина XIX в. – начало XX в.

Проявлением своеобразного государственного заказа следует считать серию статей одного из активных разработчиков реформы донского офицера А.М. Грекова, объединенных под общим названием «Воинская повинность Донского казачьего войска в прежнее и настоящее время». Статьи были опубликованы в первых трех номерах «Военного сборника» за 1876 г., в них излагалась официальная история подготовки реформы, отдельно рассматривались ее «выгоды» для казачьего населения. По мнению автора, новый порядок казачьей службы «…уничтожает ту рознь, которая замечалась доселе, между регулярными полками и казачьими войсками. Отныне казаки перестают быть иррегулярным войском, годным лишь для сторожевой службы и преследования разбитого неприятеля; напротив, казачьи строевые части, поставленные в одинаковые условия с регулярными, становятся национальным русским войском, в котором нет ничего чужеземного, заимствованного». Только теперь, как полагает А.М. Греков, донские казаки могли качественно выполнить важное требование правительства – осуществить быструю мобилизацию и выставить значительное количество кавалерии. Главную же «выгоду» А.М. Греков видит «в сокращении срока службы и в отмене периодических командировок в поле». На основе расчетов экономических показателей затрат на службу он доказывает (см. об этом подробнее в третьем очерке), что «величина государственных повинностей, лежащих на казачьем населении, не может считаться обременительной при том земельном довольствии, которым пользуются казаки». Едва ли не единственным препятствием для успешного отбывания казачьей службы А.М. Греков считает «приобретение и содержание строевых лошадей (для казаков второй очереди), которые на Дону год от году становятся дороже»¹⁸⁴. Дело в том, что ранее в таком большом количестве казаки не покупали и не содержали лошадей.

Реформа казачьей службы получила оценку также и со стороны иностранных авторов, пишущих на военные темы. Насколько внимательно они следили за изменениями в казачьих войсках, сказать трудно, но благодаря критическим рецензиям Н.И. Краснова¹⁸⁵, в том числе и на труд Антона Шпрингера «Казаки» 1877 г. (Anton Springer. Die Kosaken)¹⁸⁶, мы можем получить некоторое представление о взглядах по крайней мере одного из немецких писателей на актуальные казачьи преобразования.

Так, Шпрингер сомневался в том, что казачьи войска, Донское в частности, способны выставить весь требуемый русским правительством контингент легкой кавалерии. Главным препятствием для успешной мобилизации «огромного числа иррегулярной кавалерии» Шпрингер считал «недостаток в лошадях». Нехватка лошадей напрямую связывалась им с экономическим потенциалом казачьих хозяйств. Для Шпрингера было совершенно очевидно, что «…если военная служба казаков неразрывно связана с их экономическими условиями, то никогда не следует упускать из вида сельскохозяйственную точку зрения, иначе правительство попадет на фальшивую дорогу». Наконец, по мнению Шпрингера: «Если казаков в действительности хотят подготовить в качества, присущие регулярным войскам, а не милициям, и если не стремятся в основании подточить их сельскохозяйственный капитал, то и закон о воинской повинности неминуемо следует основать на статистическо-экономическом базисе, и в этом последнем отношении не должно на казаков смотреть с исторической точки зрения, ибо времена сильно изменились, а с ними обязано сообразовываться и законодательство, а взятые вместе, т. е. время и законодательство, повлияли на природную военную способность казаков»¹⁸⁷. Данное выражение, возможно излишне дословно переведенное Н.И. Красновым, на наш взгляд, следует интерпретировать следующим образом. Современные требования к регулярной армии, под которые подводятся казачьи войска, непосильным бременем ложатся на казачьи семьи, изменяя природу казачества, в связи с этим властями должно быть предложено иное экономическое основание для его существования, даже если оно и не соотносится с исторической традицией.