Допеть до победы! Роль песни в советском обществе во время Второй мировой войны

В принципе, и писатели, и поэты во время войны писали тексты для песен. Профессиональному журналисту, конечно, приходится писать больше статей и заметок, чем песенных текстов. В некоторых случаях, о чем говорилось в главе 1, сочинение поэта превращалось в песню впоследствии, с его согласия или без его согласия. Не только профессионалы, но и любители присылали свои стихи в районные и общесоюзные газеты. Центральные или популярные газеты часто перепечатывали стихи из местных газет, отбирая лучшие, чтобы ознакомить с ними более широкую аудиторию. Благодаря публикации множества текстов у композиторов имелась возможность выбрать литературную основу для песни из богатого ассортимента. Однако это не означает, что поэты играли пассивную роль в процессе создания песен. Долматовский вспоминал, что в первые дни войны, до того, как положение на фронте стабилизировалось, композиторов не посылали на фронт, а поэты, у которых имелись журналистские удостоверения, были отправлены. Им приходилось брать хорошо известные мелодии народных, солдатских и популярных песен и писать к ним новые слова, соответствующие новой ситуации военного времени. Он с гордостью вспоминал в интервью, что это был период, когда поэты обходились без помощи композиторов. Однако, как мы увидим позже, и наиболее известные поэты старшего поколения, и молодые активно писали тексты для песен и тесно сотрудничали с композиторами, создавая произведения пропагандистские, лирические и предназначенные для кино и театра.

Если сравнивать положение композиторов с положением поэтов в период войны с точки зрения практики создания песен, то здесь имеются как совпадения, так и отличия. Как сказано в главе 1, в первые дни войны наблюдался большой всплеск активности по части написания песен, соответствующих ситуации. Прежде всего в этом приняли участие профессиональные композиторы, которые являлись членами Союза композиторов и его подразделений, но не служили в армии. Доказательством их творческого энтузиазма являются сотни песен, поданных на рассмотрение и прошедших через различные этапы бюрократической процедуры утверждения. Новиков вспоминал, как в первые дни войны композиторы часто собирались в подвале Дома композиторов на Третьей Миусской, где стоял хороший рояль, чтобы сыграть друг другу новые произведения.

Всех потянуло к общению. Почувствовали все, что нужно либо ехать на фронт воевать, либо своим искусством, своим оружием участвовать в войне. Я помню, приходили в подвал. Листов, Дмитрий Покрасс, да и большие композиторы-симфонисты, музыканты старой гвардии. <…> Гражданское чувство объединяло нас. Собирались, показывали друг другу песни. Поэты приходили, читали свои стихи. Словом, создался настоящий дружный творческий штаб. Мы вместе работали у рояля, обсуждали создаваемые песни. Каждый высказывал свое мнение, что получилось, что нет. Это была как бы общественная проверка, оценка и взаимная товарищеская критика. Иногда Исаак Осипович Дунаевский «всыпал» кому-нибудь за плохую песню, за фальшь [Красильщик 1985: 124–125].

Однако некоторые музыканты, когда началась война, усомнились в пользе песни. Об этом хорошо написал ленинградский композитор Орест Евлахов:

Помню, моим первым ощущением было чувство полной невозможности сочинять. Мне казалось тогда, что опасность для Родины столь серьезна и велика, что только непосредственное участие в событиях может принести какую-либо реальную пользу стране. Работа и творческая продукция композитора представлялись мне совершенно ненужными. Только постепенно это тяжелое чувство рассеялось, и я смог вернуться к своим прерванным войной работам. Между тем новая обстановка повелительно требовала самой многообразной деятельности [Поляновская 1989: 9-10].