Дорогая мамочка. Война во Вьетнаме глазами снайпера

Я постучал в дверь и, просунув в проем голову, произнес:

— Эй, ганни, угадай, кто пришел.

Из-за одеяла, которое отгораживало контору от жилого помещения, вышел мастер комендор-сержант. Но это был не Ферджи.

— Прошу прощения, ганни, есть где-то рядом ганни Фергюсон?

— А ты кто такой, черт возьми?

— Капрал Уард. Я дико извиняюсь, ганни, но…

— Ага, так ты Уард, да? А мне сказали не ждать тебя до завтра или до послезавтра. Окей, ну поскольку ты уже здесь, мы можем познакомиться. Я мастер комендор-сержант Бергер, и сейчас это мой дом. Присаживайся.

Я уселся на такой знакомый старый деревянный стул, который уже не казался таким знакомым.

— Простите, ганни, с сержантом Фергюсоном что-то произошло?

— Ты должен был это сказать. Он заменился домой.

— Домой? — я никогда не допускал мысли о том, что срок службы Ферджи закончится раньше моего.

— Он уехал два дня назад, но попросил меня передать тебе вот это, — он дал мне конверт из плотной манильской бумаги. Я глянул на него.

— Давай, открывай. Не буду отвлекать тебя, пока ты не позовешь меня.

Внутри находилось короткое письмо, написанное от руки:

Уард, принимай у Беара второе отделение, сегодня он тоже убывает домой. Пришло время, Уард. «Чарли» знает тебя в трех провинциях. Я не говорил тебе о должности командира отделения до окончания твоего отпуска, потому как не хотел создавать тебе головняк. С ганни Бергером все в порядке, просто он «салага». Думаю, что ты с другими парнями легко сориентируешь его в обстановке.

Ганни Ферджи

P.S. Когда я ловил «птичку», у меня не возникло никаких проблем.

* * *

Загрустив от того, что Ферджи уехал, я в то же время был рад, что с ним все в порядке, я даже улыбнулся, прочитав постскриптум — последнее слово Ферджи оставил за собой и заставил-таки показать несколько зубов. Командир отделения — это такая штука, в которую я не хотел ввязываться. Он был прав, хотя я бы и поспорил на эту тему.

— Капрал Уард, капрал Уард!

— Э-э, да, ганни Бергер! Извините меня, но я только что узнал, что получил под свое командование второе отделение, и, да, я немного удивлен тем, что ганни Ферджи, эээ, я имею в виду комендор-сержант Фергюсон, убыл.

— Расслабься, Уард. Когда я проверял крайний раз, мы были по одну сторону баррикад. Здесь все новое для меня, так что мне необходимо максимальное сотрудничество от всех, — особенно от таких людей, как ты.

Я все еще старался сорваться с крючка.

— Я никогда не отказывался от дополнительной работы, ганни, но я думаю, что капрал Ческо был бы очень хорош со вторым отделением, и я чувствую, что мог бы оказаться гораздо полезнее, находясь в джунглях.

Я замолчал, когда он отрицательно покачал головой.

Он откинулся в кресле и, казалось, был удовлетворен тем, что он находится впереди меня более чем на один шаг.

— Сержант Фергюсон сказал, что ты можешь попробовать нести подобную пургу. Я не знаю, почему, да и не желаю знать. Он велел мне передать тебе, цитирую: «Это или второе отделение или постоянное назначение на высоту 65». Конец цитаты.

И он просто уставился на меня.

— Нет проблем, ганни Бергер. Я сразу же приму второе отделение.

— Вот и хорошо. Поскольку я унаследовал лучший снайперский взвод в этой стране, то уверен, что никаких проблем не возникнет.

Пока он говорил, я пытался обратить на него внимание, но мой ум был уже занят иными мыслями. Не то, чтобы ганни Бергер был неправильным парнем, но я был уверен, что буду скучать по Ферджи. Вдруг меня осенило, что шкипер тоже был там, когда я приехал, и я снова перебил его.

— Извините меня, ганни, а шкипер все еще здесь?

— Да, Уард, капитан Хадсон еще здесь. Он подписал контракт на шесть следующих месяцев, и я так понимаю, что он убывает в тридцатидневный отпуск.

«Здорово», — подумал я. Шкипер «перегрузился» еще на шесть месяцев, что помогло облегчить боль от убытия Ферджи. В течение следующих двадцати минут я отвечал на вопросы Бергера, и по мере того, как мы общались, понял, что мог бы замечательно с ним ужиться. Я еще более уверился в этом, спросив его, знает ли он, как трудно иногда поймать «птичку», и он ответил:

— Уверен, что так оно и есть.

Мысленно поблагодарив несколько артиллерийских залпов, прервавших наш разговор, я перенес свое снаряжение из палатки командира команды в палатку командира отделения. Там было полно места, поскольку нас было всего трое: штаб-сержант Роджерс, командир первого отделения, сержант Талли, который принял третье отделение, когда сержант Пьюл заменился домой, и я.