Дорогая мамочка. Война во Вьетнаме глазами снайпера

Я еще не привык к такой роскоши. Палатка была разделена на жилые части с помощью одеял. Там стоял холодильник, больше по размерам, чем в палатке командиров отделений, и в нем, как правило, всегда было пиво или содовая. У Роджерса был хороший катушечный стереомагнитофон, а на койке лежали «резиновые женщины» (надувные матрацы).

Тем не менее, у меня оставалась одна маленькая проблема — я был самый младший по званию командир отделения. К счастью, я хорошо знал Роджерса и Талли, и единственная непредвиденная сложность состояла в том, что был крайним в очереди на возмещение.

Я бросил свои вещи на койку Беара и снял доску-планшет со стойки палатки, просматривая список имен и мест, где находилась каждая команда.

Я принял под свое командование четыре команды. Они перечислялись с указанием командира команды, наблюдателя, и места их расположения: Мендоса и Лэрд — «Мост свободы»; Фикс и Вуннике — Ц.H. (Центральное Нагорье); Сатер и Холдер — рота «Индия» 2/5, А.З. («Аризона»); Крейг и Лайтфут — А.З. У меня уже появилась проблема. Две мои команды находились в «Аризоне», и я был уверен, что у двух других командиров отделений нет там столько людей. Прежде чем я смог бы что-либо сделать, я должен был выяснить, почему там оказались обе команды.

Талли и Роджерса в палатке не было, поэтому я проверил их планшеты. Из них я понял только то, что в «Аризоне» их команд нет. Мне не потребовалось много времени, чтобы найти способ выровнять ситуацию, но мне нужно было, чтобы они оба были вместе. И хорошо бы поужинать.

Чтобы быть уверенными в том, что мои делают мои команды, я отправился на командный бункер. Я не любил его, даром что он был кондиционирован — там было темно и уныло. Я чувствовал, что в качестве командира отделения, мне придется проводить здесь слишком много времени и часто подумывал о том, чтобы лечь в медицинское учреждение, просто чтобы избавиться от разочарования, которое я чувствовал. Информация от контрразведки зачастую была устаревшей, и специальные задания стали более рискованными, не говоря уже о ночных полетах. Судя по моему моральному состоянию, назначение на должность центрального отделения являлось самым низшим пунктом моей боевой службы.

Чтобы туда зайти, я должен был показать свою карту Женевской Конвенции (которая в зоне боевых действий считалась удостоверением личности), и ее необходимо было сверить со списком из примерно сорока человек, которым был разрешен свободный доступ в комнату для совещаний. Две стены в ней покрывали настенные доски и тактические карты. Я подошел к доске с боевыми задачами личного состава штабной роты.

По списку значилось, что Макклейн и Райт получили назначением в район Ан-Хоа, что само по себе было неплохо, они окажутся там в ближайшее время. Лола и Килменпат находились в распоряжении полковника к северу от «Аризоны». Это было открытое назначение, без ограничения по времени. Логан и Пейн работали в более или менее свободном режиме, и прежде всего я обратил внимание на них. Они находились в отделении Роджерса, и это тоже был плюс.

Как оказалось, именно Талли уступил мне одну хорошую команду: Макклейна и Райта. Крейг готовился к дембелю, и я хотел забрать его из «Аризоны». Макклейн и Райт должны были вернуться в любое время, и когда они появились, Талли пришлось сообщить им плохие вести — они должны были отправиться на замену Крейгу и Лайтфуту.

В конечном счете я оказался с четырьмя хорошими командами, и все выглядело так, что дела идут настолько хорошо, насколько возможно, пока часть моего плана забрать Крейга из «Аризоны» обернулась против меня.

Двадцатого числа Крейг и Лайтфут все еще находились на базе, ожидая назначения в Центральное Нагорье, но тут с ночным вылетом объявилась контрразведка, еще до того, как я успел поставить им задачу. Напарник ланс-капрала Мура был ранен, а сам Мур находился на базе, ожидая нового наблюдателя, поэтому у меня оставался лишь один-единственный командир команды, но я не мог заставить себя отправить Крейга на ночной вылет — ему оставалась всего неделя до замены домой. Поэтому я решил занять его место. Я знал, что то, что я делал, шло против всех правил и наставлений, но ночные полеты были слишком рискованными, чтобы посылать на них парня, готовящегося на дембель.

С заданием проблем не возникло. Проблемы начались, когда я вернулся. Ганни Бергер встретил мой вертолет прямо на посадочной площадке, и когда я его увидел, то понял, что попал.

— Что, к дьяволу, ты делаешь, Уард?

— Работаю, Ганни.

— Да, классная работа, шкипер хочет видеть тебя немедленно!

— У меня есть время почистить винтовку?

— Нет.

«Черт, — подумал я, — опять начинается». Когда я вошел в палатку шкипера, то был все еще в камуфляжном гриме. Было около полуночи, но на нем все еще была его служебная униформа.

— Сядь, Уард.

Я сел и стал ждать, когда он начнет разговор.

— Похоже, этой ночью ты выбирался наружу.

— Да, сэр.

— Ты когда-то был в Южном Вьетнаме всю ночь? — Тут он попал прямо в точку.

— Нет, сэр.

— Нет, блять! Знал ли ганни Бергер или я о том, куда ты отправился?

— Нет, сэр, не думаю.