Дорогая мамочка. Война во Вьетнаме глазами снайпера

Дорогая мамочка,

Это мое последнее письмо отсюда. Предупреждаю, чтобы ты знала, что дата моего вылета сдвинута на девятое число, и это означает лишь несколько дополнительных дней здесь.

Все идет хорошо. Я сегодня выслал домой чек на 955 долларов.

Сегодня получил письмо от Рэнди Петерсона, где он сообщил, что Дэйв находился на Окинаве, так что похоже, что мы встретимся с ним уже дома.

В один из дней я был на высоте 37, и разговаривал с Майком. Он сказал, что он тоже сможет отправиться домой в этом месяце.

Больше пока нечего сказать, поэтому на этом закончу. Когда доберусь до Дананга, отправлю тебе «марсограмму». Пока-пока.

С любовью,

Джозеф

* * *

Имея на руках приказ, согласно которого девятого числа я заменялся домой, я провел несколько лишних дней в Ан-Хоа, чтобы закончить незавершенные дела. В последний раз я проверял свои команды, забрал их почту, и попрощался.

Пятого числа лучи утреннего солнца озарили, как правило, миролюбивый Вьетнам. Я сел на последний вертолет с «Моста свободы» и всю ночь оттягивался у «морских пчел». Я сидел в одиночестве, в пустом бункере, со своими бумагами на руках. В них было сказано, что я должен сесть на дневной вертолет до Дананга и отправиться домой девятого числа. Те бумаги, которые у меня были на руках — что это вообще и о чем они все? Меня удивило то, как наше правительство смогло взять последний год моей жизни и поместить его в один небольшой конверт. Нет, в тот день я не был уставшим, в тот день я никогда еще не был более живым.

Возле столовой я увидел ганни Бергера, и он предложил мне поесть в столовой сержантского состава. Как только мы сели за столик, я обратил внимание на то, насколько редко я пользовался такими удобствами.

— Боже, Уард, ты выглядишь как демон. Где тебя носило последние тридцать шесть часов? Впрочем, нет, забудь об этом, я не хочу знать.

— Я не хотел расстраивать тебя, ганни.

— Ну кто бы сомневался. Улетаешь сегодня?

— Да, ловлю «птичку» сегодня после полудня.

— Капитан Миллз тебя видел?

— Миллз? А кто такой Миллз? Что ему от меня надо? Клянусь, ганни, я ничего не сделал.

— Расслабься, он просто хочет поговорить с тобой о повторном сроке. Ты должен повидаться с ним и получить его подпись на своих приказах, прежде чем сможешь уехать.

— О, черт! Да, я и забыл об этом. Отправлюсь к нему после завтрака. Есть какие-либо сообщения, которые вы хотите отправить со мной в свободный мир, ганни?

— Нет, я боюсь, что, если я попрошу тебя заехать к моей жене и передать ей, что со мной все в порядке, ты попытаешься ее трахнуть.

Он поднял свою чашку кофе.

— За тебя, Уард.

— Благодарю, ганни. Кстати, я хотел бы быть тем, кто опубликует сегодня отчет по подтвержденным ликвидациям.

— Конечно. Приходи после того, как увидишься с Миллзом.

Из столовой я отправился прямо в палатку капитана Миллза. Я являл собой не самое приятное зрелище, — не брился уже два дня, отрастил себе волосы, был одет в свою верную голубую футболку, а у меня на шее болталась, будто бусы, матчевая пуля, — но не задумывался о своем внешнем виде. Постучав в дверь его палатки, и услышав предложение войти, я вошел внутрь.

— Капрал Уард прибыл по вашему приказанию, сэр.

Я не стал ждать, пока он пригласит меня сесть, я просто уселся сам. Он посмотрел на меня и потер лоб.

— В общем, остаться на второй срок вы не хотите, не так ли?

— Нет, сэр.

— Ну, я должен был спросить вас в любом случае.

Он полистал какие-то бумаги на своем столе.

— Так, так, Уард, вот они. Давайте глянем. Я могу предложить вам три тысячи долларов в месяц и звание штаб-сержанта, если вы останетесь здесь еще на шесть месяцев. Шесть тысяч и сержанта, если вы останетесь на год. — Он посмотрел на меня.

— Нет, сэр, спасибо.

— Окей. Вы прослужили сверх срока четыре месяца. Как насчет того, чтобы остаться здесь еще на два месяца, получить три тысячи, штаб-сержанта и отправиться на должность инструктора в снайперскую школу в Штатах? — Он вновь посмотрел на меня, на этот раз слегка подняв брови.

Я молчал. «Блин, — подумал я, — это ведь несправедливо». Он почти уговорил меня, и он это знал. С минуту мы оба молчали. Мне понравилась идея, что я могу тренировать снайперов и, возможно, — просто возможно! — что добьюсь реальных изменений. Следующие несколько секунд оказались самыми трудными в моей жизни.

— Мне очень жаль, сэр. Я отдал Корпусу все, что у меня было и сейчас я пуст. Я благодарен за предложение, но я его отклоняю.