Дороги Средневековья. Рыцари, разбойники, кочевники, святые

Положение адвоката тоже было довольно странным. Если он защищал слишком хорошо, то мог сам прослыть еретиком. Когда еретик упорствовал, адвокату следовало перестать его защищать, то есть задачей адвоката было уговорить несчастного покаяться. Главным доказательством считалось признание вины самим подсудимым, которое в римском праве называли Regina probationum – «Царица доказательств»); оно, по мнению судей, делало излишними все иные доказательства, улики и дальнейшие следственные действия. Признания, однако, добывали пытками, хотя для них в разное время вводились какие-то ограничения: оговаривалось, что применять их следует в меру, что пытать можно лишь один раз (правда, это легко обходили, называя следующую пытку продолжением предыдущей). В какой-то момент папы римские стали говорить, что для пыток требуется благословение местного епископа. К тому же, как известно, церковь не может проливать кровь, поэтому пыточные средства использовались особенные: дыба, испанский сапог, удушение, растягивание. Запрещено церкви и казнить, так что для исполнения приговора осужденного передавали светской власти.

Но как же все-таки возникла и развивалась инквизиция? Среди многих ересей XII–XIII века, о которых я упоминала, наибольшую известность получили катары (религиозное христианское движение, исповедовавшее дуалистическую концепцию о двух равных принципах мироздания – до́бром и злом). С юга Франции (Окситании), где практически всё население в XII веке принадлежало к этому движению, катары распространились в Италию, на север Испании и даже вроде бы добрались до Балкан, например до Боснии. (Сегодня в тех местах чтут этот эффектный элемент прошлого, там можно увидеть вывески «Добро пожаловать в землю катар!», хотя их, конечно, уже не осталось.)

Юг Франции был совершенно особым регионом, где смешались и переплелись самые разные культуры. Изначально эти территории испытывали древнеримское влияние, позже – восточное, мусульманское. Местный народ отличался довольно большой веротерпимостью – не то что другая Европа. Катары именовали себя «добрыми людьми» или «добрыми христианами» и своими проповедями привлекали всех: от крестьян до тулузских графов, которые им покровительствовали (в числе прочих знатных особ). Они учили очень интересным вещам. Прежде всего, как все еретики, осуждали церковь – за богатство, за торговлю церковными должностями, за распутную жизнь духовенства. Но, помимо этого, они утверждали, что в мире есть два начала. Наш материальный мир, по их мнению, полностью греховен, так как создан дьяволом. Однако есть другой мир, духовный, созданный Богом. И человеческие души, божественные творения, ожидают избавления от земной ссылки – обещанного Христом спасения, – именно в нем. Соответственно, покидать наш мир человеку не так страшно. Катары очень много постились, строго соблюдали нравственные законы, и считалось, что узнать их можно по изможденному виду.

Конечно, некоторые люди – например, Раймунд VI Тулузский – просто симпатизировали этому движению. Однако тому, кто хотел стать по-настоящему «добрым человеком», спасти свою душу и попасть в рай, следовало пройти обряд, именуемый утешением. Этот обряд мог совершить только кто-то из высших катар – так называемых Совершенных. Прошедший его тоже становился Совершенным. К сожалению, мы о катарах знаем в основном из документов инквизиции, потому что катарские книги, увы, до нас не дошли. Враждебные источники писали, будто катары специально морили людей голодом, чтобы те быстрее покидали землю. Хотя понятно, что всё было не так просто. Умирающие часто проходили обряд утешения перед смертью, и в дальнейшем, вероятно, их действительно переставали кормить (дабы не успели согрешить снова), расценивая это не как убийство, а как переход Совершенного в мир иной.