Дорогой папочка! Ф. И. Шаляпин и его дети

Мой отец, полный жизненных сил, очень подвижный, отдававший себя целиком всему тому, что ему нравилось, любил жизнь во всех её проявлениях. Среди тех вещей, которые доставляли ему наивысшее удовольствие, было выступать в роли хозяина и принимать гостей. В этом он уже следовал русским нравам. Среди устроенных им бесчисленных приёмов, на которых я присутствовал, один представляет особый интерес. Я имею в виду вечер, когда на своей вилле в Сен-Жан-де-Люз он устроил приём для очень ограниченного круга людей, среди которых были принц Уэльский и Чарли Чаплин. Это было летом 1922 года56. Вилла, на которой жили отец, мои сёстры и я, была построена в баскском стиле, излюбленном в тех краях. Вилла была окружена небольшим садом, а из её окон можно было увидеть море, сверкавшее вдали, между крышами простых домов. Чарли Чаплин, который в то время жил на Серебряном Берегу, часто навещал моего отца. К концу ясного солнечного утра у входной двери зазвонил телефон. Отец, одетый ещё по-домашнему, поднял трубку. На том конце провода раздался голос Чарли Чаплина – голос, почти незнакомый публике: «Алло! Это Вы, Шаляпин? Извините, что так рано Вас беспокою». – «Ну, что Вы, уже почти полдень!» – «Когда человек на отдыхе, полдень – это утренняя заря, Вам не кажется?» – Чаплин рассмеялся и продолжал: «Послушайте, я Вам скажу кое-что. Это Вам наверняка понравится. Представьте себе, вчера я познакомился с принцем Уэльским. Это поистине очаровательный человек. Мы с ним поболтали, как двое приятелей, а когда я ему сказал, что Вы находитесь здесь, он воскликнул: “Шаляпин?! А Вы не могли бы свести меня с ним? Я очень хочу с ним познакомиться“. Что Вы на это скажете?»

Мой отец, немного волнуясь, ответил, что был бы польщён, если бы Его Высочество согласился нанести ему визит; он бы тогда устроил обед в его честь, ну, а Чаплин, само собой, тоже должен быть у нас. «Прекрасно. Пойду прямо сейчас и сообщу ему. Ждите добрых вестей. До свидания».

На другой день на виллу пришёл джентльмен в штатском и спросил отца. Это был худой человек с седыми волосами и седыми усами. Его пустой рукав был заправлен в карман пиджака. «Г-н Шаляпин?» – «Да, это я». Джентльмен наклонил голову и представился: «Адъютант Его Королевского Высочества». Затем он добавил менее официальным тоном: «Принц поручил мне передать Вам свою благодарность. Он с удовольствием принимает Ваше приглашение, но желает, чтобы всё было очень просто и скромно». – «Вечерний костюм?» – спросил отец. – «Нет, нет… Его Высочество придёт провести приятный вечер как частное лицо, без всяких формальностей и строгостей стиля».

– А как нам к нему обращаться? Ваше Королевское Высочество? Принц?

– Нет, просто «сэр». Он предпочитает такое обращение. Кроме того, он будет Вам признателен, если среди приглашённых не будет никого, кроме членов Вашей семьи и г-на Чаплина.

За этим разговором последовал настоящий дипломатический обмен мнениями, завершившийся следующими результатами: принц Уэльский приедет с каким-нибудь близким другом, а отец сможет пригласить, кроме Чарли и его таинственной знакомой57, также музыкантов: Мишу Эльмана, Жака Тибо и венгерского цимбалиста Ниццу, которые будут аккомпанировать моему отцу, когда он будет петь в честь принца.

Настал час банкета. В столовой отец в последний раз осмотрел длинный стол, на котором мы забыли разложить карточки с обозначениями, кто где должен сидеть, что могло вызвать щекотливую ситуацию. Эльман и Тибо уже пришли, венгерский цимбалист расположился в углу комнаты со своим инструментом. С верхнего этажа доносились голоса моих сестёр, которые ужасно волновались и потому никак не могли закончить переодевание (в простые, страшно простые наряды!). Самая младшая, Дася58, получила разрешение не ложиться спать, чтобы увидеть принца Уэльского, и вихрем носилась по вилле и по саду, а я стоял на лестничной площадке и, куря сигарету за сигаретой, ежеминутно смотрел на свои часы, готовый дать сигнал о прибытии автомобиля с гостями.

8 часов.

– Они уже должны быть здесь.

8 часов 5 минут.

– Боже мой, дорожка, ведущая к вилле, ещё пустынна.

10 часов.

– Неужели случилось что-то неожиданное, помешавшее им приехать?

В этот момент меня позвал отец, и я вынужден был оставить свой наблюдательный пост. Минуты через две из сада стремглав примчалась Дася с победной вестью:

– Приехали, папа!

Мы выбежали в сад. У дома стояли два роскошных лимузина. Их хозяева уже миновали садовые ворота и бодро шли вперёд. Впереди шёл молодой человек в голубом костюме, без пальто и без головного убора. Увидев моего отца, он резко отделился от остальных, в два прыжка преодолел ступени, которые вели на лестничную площадку и, крепко пожимая ему руку, робким голосом извинился за опоздание:

– Право, не в моей привычке опаздывать, но нам с трудом удалось отыскать Ваш дом.

Другой голос сказал:

– Привет, Шаляпин! Как поживаете?

Это вышел вперёд Чаплин – в тёмном костюме, с растрёпанными светлыми волосами. Он улыбался.

Начались представления и знакомства. Принц Уэльский пришёл в сопровождении двух «леди», одного «лорда» (забыл, как его звать. Досадно, однако, иметь плохую память) и калеки-адъютанта, всё в том же штатском костюме.

Потом был «коктейль» – несколько добрых рюмок водки и бутерброды с икрой, после чего все сели за стол, так как Чаплин признался, что наши русские закуски вызвали у него волчий аппетит.

Сидя между одной из «леди» и одной из моих сестёр, я должен был время от времени поддерживать с ними разговор, но вместе с тем я старался запомнить все подробности этого редкого вечера и думал о моих приятелях-журналистах: чего бы они только не дали, чтобы застать вместе это трио – Принца Уэльского, Чаплина и Шаляпина – в тесном дружеском кругу!

Великий комик был душой вечера. Он был в ударе: веселил всех смешными историями, уморительно демонстрировал жесты и походку человека, за которым украдкой наблюдал, и с той же экстравагантной грацией повторял «танец булочек» – гвоздь одного из лучших его фильмов59. Весь вечер царила атмосфера искренней, непритворной и непринуждённой радости, какая бывает за любым столом, если за ним собрались здоровые и весёлые люди. Принц Уэльский и Чаплин вели себя просто, не следуя какой-либо заранее запланированной программе, делали просто то, что им нравилось, и потому оба ели и пили от души. Своими разговорами они поддерживали непринуждённое поведение других гостей.

В промежутках между кофе и коньяком были музыкальные паузы. Когда отец пел «Люблю я рога звук»60 и Жак Тибо вместе с Мишей Эльманом играли Баха, я немного обособился от остальной компании, чтобы понаблюдать со стороны. Принц Уэльский слушал музыку и пение, как настоящий знаток, выдвинув голову чуть вперёд, и то и дело вполголоса обменивался впечатлениями с соседями. Напротив него, в другой части зала, сидел Чаплин, казалось, погружённый в волны музыки. Он как будто дышал звуками (музыка – его пламенная страсть), глаза его излучали необыкновенный свет, и всё его худое и подвижное лицо лучилось. Затем начались танцы.

Принц танцевал сначала с одной из моих сестёр, потом с одной из сопровождавших его дам. Танцевал он с редким мастерством, скользя по паркету без единого лишнего движения. Чаплин же танцевал, как восторженный лицеист, смеясь и вскрикивая, угловато, делая рывки и дёргаясь, с трудом удерживаясь на ногах.

Я с удивлением заметил, что ко мне подходит принц Уэльский:

– Пожалуйста, сидите, – сказал он звонким голосом и, присаживаясь рядом, продолжал:

– Чем Вы сейчас занимаетесь?

– Мои интересы сейчас склоняются к синематографу. Вместе с отцом мы недавно сняли один фильм61.

– Да? Мне это очень интересно. Насколько я знаю, Ваш отец никогда не хотел играть для экрана. И в каком же сюжете попробовал себя Ваш отец?

– В «Дон Кихоте», сэр.

– Это действительно великолепный сюжет, – предложив мне сигарету, он продолжил тем же естественным тоном:

– Прежде чем ехать в Испанию, я брал у одного прекрасного профессора уроки по истории, языку и литературе этой страны. Если у Вас появится необходимость в каких-то технических деталях, я Вам советую обратиться к этому профессору. Хотите, я Вам дам рекомендацию, которая обеспечит Вам Ваши труды?

– Я бы никогда не осмелился…

– А Вы будьте смелее, это же Я Вам предлагаю рекомендацию, – он от души рассмеялся. – Кроме того, если Вам случится быть в Лондоне, приходите ко мне в гости. Я живу в Сент-Джеймсском дворце.

– Позвольте заметить, сэр, я бы не смог появиться у Вас без…

– Тогда сначала позвоните по телефону! Как видите, всё очень просто.

Сквозь сигаретный дым я видел, как вся компания уселась, поджав под себя ноги по-турецки, на подушки, разложенные по кругу. Моя голова казалась мне то тяжёлой, то лёгкой, в ушах звенело, но это не мешало мне слышать песни, которые, одна за другой, исполнялись хором: сначала «Очи чёрные», потом какая-то испанская песня, которую запел светловолосый молодой человек с бронзовым от загара лицом (неужели это был действительно принц Уэльский?), затем «О, Мари!» Живой, как ртуть, маленький седеющий человек жалобно затянул еврейскую песню, слова которой он часто забывал; потом все подхватили победную «Типперэри», под глухое сопровождение контрабаса.

Но это было ещё не всё. Маленький юркий человек вдруг поднялся и исполнил танец живота, имитируя своим губастым ртом звуки волынки. Потом он попытался было походить на руках, но это ему не удалось, и он грохнулся на пол.

– Эх, Чаплин! Как же Вы неловки, – воскликнул светловолосый принц с бронзовым от загара лицом. – Смотрите-ка!

И с этими словами он пошёл на руках с ловкостью и гибкостью акробата.

Неистовые аплодисменты!