Шаляпин с сыновьями Фёдором и Борисом, 1934 г.
Часов в пять утра, когда гости собрались уезжать, я выбежал во двор посмотреть, готовы ли шофёры к отъезду. Над чёрной зеркальной поверхностью моря забрезжил рассвет. На фоне рождающегося света чётко выделялась каждая ветвь дерева и каждая черепица на крыше. Мне было хорошо, ужасно хорошо, хотя я не отдавал себе отчёта в том, почему именно. Когда я вернулся назад, я увидел спускавшуюся по лестнице троицу: в центре шёл приветливый молодой человек, отличавшийся утончённой скромностью, которая, тем не менее, не давала забыть о его происхождении и ранге, слева – мощная фигура моего отца, а справа – фигурка Чаплина. И тут я вспомнил, что человек слева – это сын писца из предместья Казани, а человек справа – из семьи бродячих евреев, выросший в страшных лондонских трущобах. Чего только этим двоим не пришлось пережить, сколько препятствий они одолели, сколько ловушек обошли, ведомые своей судьбой, своим талантом, прежде чем смогли вот так, как равные с равным, шагать бок о бок с этим баловнем судьбы!
Многие воспоминания о последних годах жизни Шаляпина сохранились в интервью его детей.
Готовя свою трилогию о Шаляпине, писатель Виктор Петелин встречался с Фёдором Фёдоровичем в 1986 году в Риме. Вот выдержки из рассказа сына певца: