Дорогой папочка! Ф. И. Шаляпин и его дети

Благодарить меня, наверное, не за что: это мой долг – вернуть на Родину произведения искусства, когда-то подаренные отцу друзьями-художниками. И я торопился это сделать… Я как бы продолжаю дело, которое начал мой брат Борис, художник, хранивший эти полотна. Он ведь в своё время переправил в Москву почти все театральные костюмы отца. Был привезён на Родину и портрет отца, который писали совместно Коровин и Серов. Борис подарил Москве и некоторые свои работы – об этом многие знают. Когда Борис в 1979 году умер, я специально съездил в США, чтобы подготовить эти полотна к отправке в Москву. Мне трудно было захватить всё, что я намерен перевезти в Москву. Мне придётся съездить туда ещё раз. Там остался портрет отца, который написал Борис и который я сам впервые увидел лишь полтора года назад. Есть там и такие вещи, как поленовский эскиз костюма Мефистофеля, который художник делал для отца; костюм Олоферна работы Серова (кстати, у отца долго оставалось ощущение, что ему чего-то важного не хватает в этом костюме, и полное удовлетворение наступило лишь после того, как однажды на одной из советских выставок за границей он купил бухарский халат); карикатура Серова на отца, некоторые его личные вещи, «балетные» рисунки Бориса и ещё кое-что.

Посетив свой дом, Фёдор Фёдорович ознакомился с ходом реставрации и поговорил с архитектором. Нарисовал схему и показал, где и как висели картины и т. д. «Хочу увидеть собственными глазами возрождённый дом».

* * *

7 ноября 1986 года мы встретились с ним в Ленинграде в гостинице «Европейская». Он приехал из Москвы, где открывал памятник на могиле отца. Он не был в этом городе 67 лет, с тех пор, как Фёдор Иванович в 1919 году привёз детей первой семьи для знакомства со сводными сёстрами. «Это было путешествие во времени, шагнуть из Петрограда в Ленинград – это, согласитесь, кого угодно взволнует», – сказал он встречавшим его репортёрам. Говорил, что вот впервые побывал в Эрмитаже, этой мировой сокровищнице, и поклонился последнему дому А. С. Пушкина, которого так любил и обожал отец.

Мы с Ю. Ф. Котляровым думали о встрече с ним в музее, но он не решился переступить порог дома второй семьи отца.

В день отъезда он сказал нам по телефону: «Давайте заходите ко мне в номер через полчаса, когда моя «охрана» пойдёт пить кофе…» Входим, узнаем знакомый профиль; он, как всегда, закуривает папиросу, одну за другой… Начинаем беседовать… «Я не пошёл к этим Петцольдам, не могу…42 Был вот в Мариинском театре, под крышей у Головина, хорошо работают ваши художники, посмотрел на софу отца, когда он позировал Головину в образе Олоферна».

Юра Котляров передал Фёдору Фёдоровичу копию документов из Исторического архива на Английской набережной об усыновлении внебрачных детей его отцом. Фёдор Фёдорович, не вынимая папиросу изо рта, их нервно прочитал и сказал, что всё равно – для него они Петцольды…