Дорогой папочка! Ф. И. Шаляпин и его дети

Да, весёлое и счастливое было время моего детства. <…> Мама была гений семьи. Мы с друзьями: Юркой Слоновым, Пашкой Массальским спускались по перилам, прибегая с улицы, и стучались к маме, докладывая: «Боря!», «Таня!», «Федя!» и т. д., т. е. пришли с гулянья. Я страшно обожал эклеры и всё клянчил у матери: «Ма! Хочу эклер! Ма! Хочу эклер!», – на что мать, коверкая русские слова, отвечала мне: «Я тебя сейчас такой по морда эклер дам!»

Заговорили об отношении Шаляпина к церкви, к монахам и священникам:

Он воспитывался в православии, всё детство пел в хорах церковных, в последние годы много выступал с хором Афонского и пел, и записывал церковные песнопения, которые он исполнял в соответствии со своими чувствами. Известную домашнюю литургию Гречанинова он записал с органом и а капелла. Когда композитор услышал, то благодарил отца – так ему понравилось. А я присутствовал, когда отец эту пластинку проигрывал Рахманинову, который был в большом восторге и, конечно, искренне восхищался. Ведь эта пластинка завоевала «гран-при» на конкурсе. Однажды, когда мы слушали его «Покаяние», отец рассказал историю. Один хорист в церкви у них совершил какой-то проступок, и за ним пришла полиция в храм, когда он пел. И парень пел во время службы эту молитву, каясь перед Богом, слёзы душили его, а полиция ждала его у входа, чтобы арестовать… Да ведь отец очень хорошо знал все службы, участвовал в венчании своих дочерей: Ирины в Москве на Никитской улице, в храме, где венчался А. С. Пушкин, и в Париже на венчании своей дочери Марфы…

Шаляпин на даче в Ратухино с детьми – Борисом, Федей и Таней. 1908 г.

* * *

Весной 1990 года председатель Московского шаляпинского клуба журналист М. Иванов послал Фёдору Фёдоровичу впервые изданную в СССР без купюр книгу отца «Маска и Душа» (1989). И тут произошла история, так похожая на многие так называемые «скандалы» его отца. Дело в том, что по «советским традициям» издатели решили поместить в книге предисловие от имени Фёдора Фёдоровича, не согласовав текст с ним. Получив книгу из Москвы, Ф. Ф. Шаляпин с удивлением и возмущением прочёл слова «раболепной благодарности» от своего имени, чего не было и не могло быть в его предисловии. Он сразу же отправил возмущённое и справедливое открытое письмо в издательство «Московский рабочий»: