Доверено флоту

Авиация Черноморского флота представляла собой одну из его главных ударных сил. В ее состав входили бомбардировочная и истребительная авиабригады, отдельный разведывательный авиаполк, десять отдельных эскадрилий. Всего к началу войны насчитывалось 625 самолетов. Значительная часть экипажей была подготовлена к действиям в любое время суток (теперь этим никого не удивишь, но тогда летчикам-ночникам велся особый учет). Правда, по своим тактико-техническим данным имевшиеся у нас самолеты, особенно истребители, существенно уступали тем, какими располагала фашистская Германия. Наш флот успел получить - буквально за несколько дней до войны - лишь 16 новых истребителей МиГ-3, которые находились в стадии освоения.

С первых часов войны флотская авиация вела дальнюю и ближнюю разведку, прикрывала наши базы и другие объекты, корабли и суда в портах и в море. Мы сразу же начали думать и об ответных ударах по территории противника, по аэродромам и базам, которыми он пользовался, развязывая против нас войну. И прежде всего - по Констанце, крупнейшей военно-морской базе фашистских агрессоров на Черноморском театре.

* * *

Наши самолеты появились над Констанцей еще до рассвета 23 июня. Шесть бомбардировщиков СБ и ДБ-3ф из состава 63-й бомбардировочной авиабригады флота, ведомые капитаном Н. А. Переверзевым, сбросили бомбы на нефтебаки в районе порта, зафиксировав вспыхнувшие вслед за взрывами пожары. Но это было только начало, своего рода [38] разведка боем. Через несколько часов военные объекты в Констанце бомбили уже десятки самолетов 63-й авиабригады подполковника Г. И. Хотиашвили. Одновременно другая группа наносила удар по Сулине - военному порту в устье Дуная. Были отмечены потопление транспорта, попадания бомб в нефтехранилища и казармы, большие пожары. Мы потеряли одну боевую машину - не вернулся экипаж старшего лейтенанта П. Г. Чернышева, участвовавший и в первом, утреннем, налете.

О том большом боевом дне черноморских летчиков напоминает ныне обелиск, воздвигнутый после войны на одном из крымских аэродромов. Надпись на нем гласит, что отсюда поднялись самолеты, нанесшие первый удар по фашистским захватчикам.

Налеты на Констанцу продолжались и в последующие дни. Черноморская авиация бомбила также Галац, Тулчу, Исакчу, откуда вражеская тяжелая артиллерия обстреливала советскую территорию через Дунай. Морские летчики помогали Дунайской военной флотилии и сухопутным войскам, стойко удерживавшим южный участок государственной границы.

О том, что наши удары с воздуха сразу забеспокоили гитлеровскую ставку, свидетельствует запись в служебном дневнике начальника генштаба сухопутных войск Германии Ф. Гальдера, сделанная уже 25 июня: «Налеты авиации противника на Констанцу усиливаются. Германские истребительные эскадрильи стянуты на защиту нефтепромыслов»{4}.

Верховное командование предписало Черноморскому флоту нанести удар по Констанце также и кораблями. Целями запланированного набега являлось уничтожение артогнем вражеских нефтехранилищ, разрушение портового оборудования. Попутно надлежало выявить систему обороны этой базы с моря. Группа взаимодействующих с кораблями самолетов, которые наносили отвлекающий бомбовый удар, должна была произвести фотосъемку огневых средств противника и результатов нашего набега.

Вечером 25 июня мы проводили назначенные в боевой поход корабли из отряда легких сил эскадры. Сперва вышла в море ударная группа под командованием капитана 2 ранга М. Ф. Романова - лидеры «Харьков» и «Москва», а через два с половиной часа, уже в полной темноте, - группа поддержки в составе крейсера «Ворошилов», эскадренных миноносцев [39] «Сообразительный» и «Смышленый». В качестве старшего начальника, которому подчинялись все участвующие в набеге корабли, на крейсере находился командир отряда легких сил контр-адмирал Т. А. Новиков.

Перед выходом командиры кораблей побывали на ФКП - инструктаж проводил лично командующий флотом. Когда, пожелав товарищам боевой удачи, стали прощаться, я невольно задержал чуть дольше обычного руку командира лидера «Москва» капитан-лейтенанта Александра Борисовича Тухова - загляделся на его крепко сколоченную фигуру, на выразительное лицо, одновременно и суровое, и одухотворенное. Улыбнувшись, он сказал:

- Не беспокойтесь, товарищ дивизионный комиссар. Все будет хорошо. Завтра встретимся.

Если бы так!…

Корабли ударной группы без помех со стороны противника приблизились к Констанце. В пять утра с минутами оба лидера открыли огонь по нефтехранилищам и порту с дистанции 130 кабельтовых (около 24 километров). За десять минут было выпущено по целям на берегу триста пятьдесят 130-миллиметровых снарядов. Район нефтехранилищ охватило пожаром. Но по кораблям уже вела огонь тяжелая береговая батарея (как потом выяснилось - немецкая 280-миллиметровая батарея «Тирпиц», об установке которой мы не знали), и ей удалось накрыть залпами лидер «Москва», шедший головным. Однако существенных повреждений он, повидимому, еще не имел.