Древние империи Центральной Азии. Скифы и гунны в мировой истории

К счастью, эта щекотливая ситуация довольно быстро разрешилась, когда один усуньский князек – сын предыдущего царя и пасынок китайской принцессы – убил Безумного царя и взял бразды правления в свои руки. К сожалению, это событие не сильно способствовало тому, чтобы избавить китайские власти от страхов и подозрений, поскольку этот правитель был сыном матери-гуннки, и его симпатии были скорее на стороне гуннов, чем китайцев.

Какое-то время казалось, что Китай применит военную силу, чтобы помешать новому правителю усидеть на троне, но в конце концов дипломатические переговоры предотвратили применение насилия. Некая китайская дама, которая была замужем за знатным усунем, по собственной инициативе взяла на себя роль посредника, и в результате ее действий компромисс был найден.

Царство усуней было разделено на две части, подлежавшие управлению двумя монархами, один из которых назывался «великий кунми», а другой – «малый кунми». Старой столицей, Крепостью Красной долины, и 60 тысячами семей должен был править «великий кунми», а земли на северо-востоке и оставшиеся 40 тысяч семей передавались под управление «малому кунми».

Пасынок-гунн и de facto новый правитель в обмен на признание и поддержку со стороны китайцев согласился занять подчиненную позицию «малого кунми» и позволить своему сводному брату, сыну царицы-китаянки, получить трон и привилегии «великого кунми». После некоторых первоначальных неурядиц это соглашение было благополучно приведено в исполнение, и китайцы с облегчением выдохнули, полагая, что им удалось окончательно решить проблему с усунями.

В скором времени китайская принцесса (которая в значительной степени была причиной проблемы, но которая, похоже, осталась вполне довольной новым положением вещей) начала чувствовать груз лет и, поскольку у нее на примете больше не было мужа, обратилась за разрешением вернуться назад в Китай. Разрешение было получено, и эта достойная дама после своей долгой и напряженной жизни среди «северных варваров» смогла умереть и упокоиться в родной земле.

В течение нескольких лет разделение усуньских владений на великое и малое царство, по-видимому, работало очень хорошо. Вполне естественно, что китайцы имели гораздо больше власти над «великим кунми», чем над «малым кунми», поскольку первый, будучи китайцем по матери, с большой готовностью слушался китайских советчиков. Но даже «малый кунми», несмотря на свое гуннское происхождение, оставался верен своим обязательствам в отношении китайцев, о чем свидетельствует тот факт, что он отказался присоединиться к гуннским ордам под предводительством Чжичжи и, чтобы ублажить китайские власти, убил гуннских послов.

Однако такое положение вещей было слишком благостным, чтобы продлиться долго, и, когда оба «кунми», и «великий и малый», умерли и их место заняли сначала их сыновья, а затем внуки, две части усуньского народа начали между собой войну. В результате китайцам пришлось отправить несколько экспедиций, чтобы восстановить мир и баланс сил в стране. Экспедиции стали источником множества проблем и затрат, но так и не привели к устойчивому успеху. Вскоре китайцев уже мутило от всех этих дел, но с учетом стратегической значимости усуньской территории они понимали, что не могут уклониться от ответственности.

Еще больше огорчений доставило китайцам царство кангюев, расположенное дальше к западу и занимавшее значительную часть современной Трансоксании. Конечно, поражение, которое китайцы нанесли Чжичжи, господствовавшему на территории кангюев в течение нескольких лет, было предметом их особой гордости. Военная мощь китайцев произвела на кангюев такое большое впечатление, что они добровольно согласились платить небольшую дань китайским властям и даже отправили заложника ко двору императора. Но, несмотря на это, кангюи были далеко не образцовыми вассалами, поскольку понимали, что большое расстояние, отделяющее их от Поднебесной, делает маловероятной отправку против них военной экспедиции. Заложник кангюев в Китае вел себя очень дерзко и высокомерно к большому неудовольствию китайских чиновников, которые чувствовали, что он подает очень плохой пример другим заложникам, находившимся при дворе императора.

Еще более скандальным было обращение с китайскими послами, прибывавшими ко двору царя кангюев. Несмотря на все усилия китайцев, усуни и кангюи продолжали обмениваться между собой дипломатическими миссиями, и китайцы с ужасом видели, что в некоторых случаях к послам усуней относились с большим уважением, чем к их собственным. Еще хуже было то, что во время официальных пиров царь и все представители высшей знати настаивали, чтобы им подавали еду раньше, чем китайским послам, таким способом заставляя последних «терять лицо».