Древние империи Центральной Азии. Скифы и гунны в мировой истории

Единственный случай, когда Китай продемонстрировал вспышку прежнего милитаристского имперского духа, имел место в отношении племен цянов из Северного Тибета. Китайцы покорили эти племена в 62 г. до н. э., но уже через двадцать лет цяны снова восстали и доставили императорскому двору массу беспокойств, тем больших, что в самом Китае несколько лет свирепствовал голод, и китайское население было совсем не в настроении участвовать в широкомасштабной военной операции.

Командовать экспедицией против тибетцев назначили полководца Фэн Фэн-ши, который в 65 г. до н. э. подавил восстание в Яркенде. Но когда он потребовал для этой кампании войско в 40 тысяч воинов, политики сказали, чтобы он довольствовался 10 тысячами. Фэн возразил, что посылать такое маленькое войско означает просто накликать беду, после чего ему скупо добавили 2 тысячи человек. Полкокодец крайне неохотно выступил во главе этой армии на юго-запад, и, хотя он делал все, что мог, его мрачные предчувствия оправдались, поскольку вскоре он потерпел серьезное поражение. После этого Фэн отправил ко двору гонца, умоляя о подкреплении в 36 тысяч воинов, и передал карту Тибета, чтобы показать, какую огромную страну ему предстоит покорить.

Теперь ситуация действительно встревожила императора и его министров, и вместо того, чтобы послать 36 тысяч воинов, они отправили 60 тысяч. Благодаря этому подкреплению тибетцев удалось быстро одолеть. Тысячи мятежников были обезглавлены, а те племена цянов, которые отказались подчиниться даже после этого поражения, были оттеснены в глубь Тибета. Чтобы защитить свои границы от новых нападений, китайцы основали на землях цянов несколько новых военно-земледельческих колоний.

На этот раз полководец Фэн, которого в 65 г. до н. э. политики лишили заслуженной награды, добился признания своих заслуг и получил дворянский титул и поместье. Но, как это часто бывает в таких случаях, награда пришла слишком поздно, чтобы он мог долго наслаждаться ею, поскольку вскоре после этого старый воин скончался.

Книга третьяВторая империя гуннов

Глава 9Воссоздание империи гуннов (19–46 гг.)

Захват китайского трона узурпатором Ван Маном в 9 г. н. э. оказал большое влияние на весь ход событий в Центральной Азии, как в Монголии, так и в Кашгарии. Ван Ман во многих отношениях являлся одной из самых интересных фигур в истории Дальнего Востока. Чтобы каким-то образом скрыть его реальное величие, более поздним китайским летописцам приходилось очернять эту личность, но в последние годы из ранних источников удалось получить более адекватное описание действий и устремлений этого великого узурпатора.

В последние несколько десятилетий I в. до н. э. императорский дом Хань неуклонно вырождался. Со временем реальный контроль над государственными делами все больше и больше переходил в руки семейства Ван. Одна из императриц (жена императора Юаня-ди) принадлежала клану Ван, и благодаря ее влиянию различные члены ее семьи обеспечили себе высокие государственные посты.

В конце концов, самый энергичный и блестящий представитель этого семейства Ван Ман добился почти полной монополии власти. Юный император Пин-ди из императорского дома Хань, который правил с 1 по 5 г., был марионеткой в руках властного Ван Мана. Когда этот юный правитель сделал попытку править по-настоящему, он очень скоро был отравлен амбициозным министром, и на трон посадили ребенка из императорской семьи. А Ван Ман вскоре стал основателем новой династии Синь (9—22 гг.).

Китайская традиция представляет Ван Мана чудовищным монстром, но в основном потому, что его жизнь закончилась катастрофой, а китайские историки никогда не умели прощать провала. Ван Ман действительно был беспощаден к тем, кто стоял у него на пути. Он не только отравил императора Пин-ди, но даже заставил одного из своих собственных сыновей и одного из своих внуков совершить самоубийство, когда они встали на пути планов великого узурпатора.

Однако, несмотря на эти черты характера, Ван Мана можно считать идеалистом, страстным и фанатичным идеалистом. Человек долга, он посвящал все свое время делам государства, не позволяя себе отдыхать и оставляя совсем мало времени для сна. В отличие от других высоких сановников своего времени он избегал расточительности и распутства, ел самую простую пищу и носил самую простую одежду и все свое огромное личное состояние потратил на достижение достойных целей.