Древние империи Центральной Азии. Скифы и гунны в мировой истории

Однако теперь, когда Ю умер и его место занял не столь решительный и энергичный сын, Би почувствовал, что пришло время начать активные действия. Но даже теперь он не смел поднять открытый мятеж, пока не чувствовал за собой одобрения и содействия со стороны Китая. Считается, что Би начал свои переговоры с китайцами почти сразу после смерти Ю (в 46 г.), отправив императорскому двору подробную карту всего гуннского царства. На следующий год Би лично нанес тайный визит на китайскую границу, чтобы обсудить с местными китайскими чиновниками возможный план действий. Воодушевленный атмосферой этого обсуждения, Би пошел дальше и начал планировать вооруженный мятеж, который, как он надеялся, приведет к свержению Бонюя и позволит ему занять трон шаньюя гуннской империи.

Однако до того, как этот план был приведен в исполнение, законный шаньюй Бонюй начал подозревать своего кузена, и на секретном совете в шатре шаньюя было решено отправить в сопровождении соответствующего военного эскорта двух знатных гуннов, чтобы схватить и обезглавить предателя Би. Шаньюй надеялся, что секретность и внезапность нападения позволит карательному отряду схватить Би до того, как он сможет подготовиться и защитить себя. Но вскоре оказалось, что все надежды на секретность были тщетны, поскольку младший брат Би, заподозривший неладное, спрятался у шатра шаньюя во время проведения секретного совета и, как только совет закончился, немедленно помчался сообщить Би о предполагаемом нападении. Таким образом, когда карательный отряд прибыл на подконтрольную Би территорию, его встретила целая готовая к бою армия, и карателям не оставалось ничего иного, как повернуть назад. Вскоре после этого шаньюй Бонюй послал против Би более значительные силы, но и они ничего не добились и были вынуждены в спешке отступить.

Эти события имели серьезные политические последствия для всего гуннского царства. Би надеялся сместить своего кузена и стать правителем гуннов, но его коварные планы были раскрыты слишком рано, и он не успел их осуществить. С другой стороны, оказалось, что Бонюй не в состоянии схватить Би и лишить его контроля над обитавшими на юге племенами. В результате в скором времени гуннское царство разделилось на две отдельные противоборствующие части: царство северных гуннов и царство южных гуннов. Это de facto разделение было легализовано на следующий год, когда Би официально принял «приглашение» восьми южных гуннских племен и провозгласил себя шаньюем.

За сто лет до этого, во времена конфликта между Хуханье и Чжичжи (58–36 гг. до н. э.), гунны уже переживали подобное разделение, но если первое разделение было временным, и вскоре после него Хуханье снова стал правителем всех гуннов, то произошедшему в 48 г. н. э. второму разделению на северное и южное царства суждено было стать постоянным. Никогда больше гунны не были единым целым, проживавшим в границах одной империи. Это, в свою очередь, означало, что, хотя еще целых сто лет после этого разделения гунны продолжали доставлять Китаю много проблем, они больше не могли надеяться на создание по-настоящему великого государства, которое могло бы добиться господства на всем Дальнем Востоке.

Как видно из названия, Би и его последователи контролировали южную и в особенности юго-восточную часть гуннской территории, иными словами, большую часть того, что теперь называется Внутренней Монголией. Северные гунны со своей стороны какое-то время продолжали господствовать на севере, на территории нынешней Внешней Монголии. Но помимо этого северные гунны чувствовали себя обязанными поддерживать имперские традиции старой гуннской империи. Именно северные гунны делали все возможное, чтобы в каком-то виде сохранить контроль над народами Южной Сибири, Джунгарии и даже Туркестана. Но еще важнее то, что северные гунны постоянно пытались восстановить господство над государствами Кашгарии. С учетом этих различий мы будем называть северное государство Северной гуннской империей, а южное государство – Южным гуннским царством.

По причине большей значимости северных гуннов, а также связи их потомков с более поздними европейскими гуннами, нас на Западе, естественно, гораздо больше интересует история Северной гуннской империи, чем судьбы ее южного соперника. Поэтому очень жаль, что китайские летописи дают подробное описание событий, происходивших у южных гуннов, в то время как о том, что происходило у северных гуннов, мы имеем лишь случайные или косвенные упоминания.