Древние империи Центральной Азии. Скифы и гунны в мировой истории

Возможно, неспособность гуннов завоевать Яркенд не была бы так важна, если бы гуннский правитель и его министры дипломатично обходились с другими кашгарскими государствами, большинство из которых готовы были по собственной воле присягнуть в верности шаньюю. Однако, к несчастью для них, гуннские чиновники, отвечавшие за дела в Кашгарии, оказались слишком ненасытными в своих требованиях дани и уплаты налогов, и вскоре многие мелкие царства, которые еще недавно относились к гуннам как к освободителям от гнета Китая, стали чувствовать, что, сменив хозяев, они попали из огня в полымя. Некоторые из этих государств были настолько разочарованы своим новым положением, что в поисках помощи начали снова поглядывать в сторону Китая. Сам Китай по-прежнему находился в состоянии такой анархии, что не мог предложить никакой прямой военной поддержки, зато друг Китая и его номинальный вассал Кан, царь Яркенда, был готов предложить помощь любому государству, пожелавшему восстать против гнета гуннов.

Действиям энергичного правителя Яркенда в большой степени способствовала моральная поддержка со стороны предприимчивого китайского военачальника, который в течение нескольких лет вел себя как самопровозглашенный губернатор Дуньхуана и других частей Западного Китая. Этот господин (по имени Ду Жун) некоторое время не мог решить, какому из претендентов на императорский трон Китая стоит присягнуть в верности, но все это время ему удавалось сохранять мир и порядок в подвластном ему регионе. Кроме того, он был очень заинтересован в поддержании китайского престижа в Кашгарии в надежде, что рано или поздно этот регион может снова войти в состав Поднебесной империи. В 29 г. н. э. этот достойный военачальник решил, что настала подходящая возможность, и под свою ответственность отправил к царю Кану посланца с грамотой, в которой жаловал ему титул «великого военачальника Западного края» и официально признавал его верховным представителем его величества императора Китая в Кашгарии, хотя в то время еще оставались сомнения в том, какой из соперничающих претендентов в действительности является императором Китая.

Грамота китайского военачальника была далека от того, чтобы считаться законным документом, но она, похоже, побудила царя Яркенда к новым действиям, и в результате этих действий большинство кашгарских государств сбросили гуннское ярмо. Насколько мы можем судить, некоторым кашгарским народам достаточно было просто помочь своим правителям выгнать гуннских послов и чиновников, пытавшихся надеть на них это ярмо. Таким образом, хотя было бы неверно говорить, что царь Яркенда завоевал всю Кашгарию, вследствие его действий он стал восприниматься как ведущая фигура кашгарской политики и дипломатии. Не говоря уже о том, что его успех во многом способствовал восстановлению упавшего престижа Китая, хотя нельзя забывать, что Китай по-прежнему был не в состоянии послать в Кашгарию ни воинов, ни чиновников, чтобы возродить свою былую власть.

В 33 г. царь Кан умер, и его место на троне Яркенда занял его брат Хиен, которому суждено было стать одной из самых интересных и деятельных фигур в истории всей Кашгарии. Хиен быстро доказал, что он еще более энергичен и амбициозен, чем его предшественник. Предшественник очень мало вникал во внутренние дела окружающих царств, довольствуясь исполнением функции общего надзора над ними. В отличие от него Хиен был одержим жаждой власти и вскоре после своего воцарения на троне захватил два соседних государства, сбросил их царей и посадил на освободившиеся троны двух своих племянников.

Это стало лишь первым проявлением агрессивной политики, которую Хиен впоследствии проводил в отношении многих других кашгарских царств. Однако уже в ранние годы Хиен, по-видимому, полностью главенствовал над всеми государствами юго-западной части бассейна реки Тарим.

Несмотря на свои ранние успехи, в отношениях с Китайской империей Хиен продолжал придерживаться самого смиренного тона. Известно, что в 37 г. он послал дань ко двору императора Гуан У-ди (Гуан У-ди, который к тому времени уже прочно утвердился на «троне дракона». Четыре года спустя (в 41 г. н. э.) Хиен снова отправил в Китай посольство с грузом дани, но на этот раз, помимо подарков, послам было велено просить императора Китая восстановить в Западном крае ведомство китайского наместника, которое прекратило свое существование во времена узурпатора Ван Мана.

Это предложение вызвало настоящий переполох в китайской столице. Сам император не имел ни малейшего желания тратить людей и деньги на попытку воссоздания эффективного военного и политического доминирования в Кашгарии, поскольку он еще не до конца навел порядок в самом Китае. Поэтому на идею назначить кого-нибудь на пост наместника его императорское величество смотрел несколько косо.