Другая история Российской империи

«…Вчера ввечеру Синод и Сенат приговорили, что ежели Божиим изволением толико отца лишитися случится, тотчас бы на едино место в палатах царских собратися и всё, что ни надобе к безопаству и тишине народной, первое бы усмотреть и устроить, нежели народу о смерти государевой извещено будет. Так и сделалось: тотчас после оной печальной ведомости сенаторы вси, и от Синода четыре персоны, сколько на тот час во дворце ночевало, а кроме тех и генералитет и нецыи (некоторые, – Авт.) из знатнейшего шляхетства в едину комнату в палатах собрались, и прежде всего о наследнице произошло слово. Многие говорили, что скипетр никому иному не надлежит, кроме её величеству государыне, как и самою вещию её есть, по силе совершившейся недавно её величества коронации (в 1724 году, – Авт.). Нецыи же рассуждать почали, подаёт ли право такое коронация, когда и в прочих народах царицы коронуются, а для того наследницами не бывают? Но тогда некто воспомянул, с каким намерением государь супругу свою короновал… Открыл он (Пётр I, – Авт.) мысль свою четырём из министров, двоим из Синода персонам, здесь присутствующим, и говорил, что тая нужда короновать ему супругу свою (которого обычая прежде в России не бывало), что аще бы каким случаем его не стало, праздный престол тако без наследника не остался бы, и всякая вина (угроза, – Авт.) мятежей и смущений благовременно пресечена быть могла бы.

О таком намерении покойного… императора оный некто (сам Феофан Прокопович, – Авт.)… сослался на свидетельство слышавших оное государево слово, и зде присутствующих; что един первое ясно подтвердил, тоже и прочие засвидетельствовали. И тако без всякого сумнительства явно показалося, что государыня императрица державу российскую наследовала, и что не елекция (не выбор, провозглашение, – Авт.) делается, понеже прежде уже наследница толь чинно и славно поставлена; чего для, дабы и конгресс тот не елекциею, но декларациею назван был, согласно все приговорили. Тотчас и декларация, которую бы всенародно публиковать и по провинциям разсылать, написана и всего конгресса руками закреплена, в которой, известив о смерти государевой, от Сената и от Синода, такожде и от генералитета объявляется, что Екатерина императрица владеет, и что вси её величеству верность и всякое послушание чинити должны. И тако вси к поздравлению её величества, в комнату телу умершего государя близкую пришли: куды когда такожде и государыня изволила выйтить; просили её величество дабы бремя государственного владения, которое Бог и супруг ей вручили, действительно принять изволила. Но государыня сокрушённа печалию, и неутомимо плачущая, не могла почти словесно ответствовать; только не возбраняя руки целующим, соизволение своё показала. И так всё дело великого и всещедрого Бога милостию в едином часе совершилось. Скоро и день настал. Полки, сколько их ни было в Санкт-Петербурге, от своих командиров, по разным в городе местам, известие о смерти государевой с великим воплем и плачем получили; и тогож дня указом императрицы государыни заслуженное жалование им выдано…»

Екатерина, ставшая императрицей благодаря сомнительным свидетельствам и поддержке гвардии, первым делом заявила, что малолетний внук усопшего императора (будущий Пётр II) получит власть после её смерти. Этим она сняла проблему прямого столкновения с родовой аристократией. Одновременно императрица не препятствовала сосредоточению реальной власти в руках А. Д. Меншикова, согласившись даже на брак его дочери с царевичем Петром.

И дальше всеми делами заправлял Меншиков, а с ним те вельможи, которые старались ему угождать, – поэтому правление Екатерины I было только по имени её правлением. Однако нужно заметить, что Меншиков был всё-таки незаурядным политическим деятелем, сделавшим много полезного для страны, – хоть и воровал безбожно. Он пожелал сделаться курляндским герцогом с тем, чтобы Курляндия, находившаяся в отношениях ленной зависимости от польской короны, попав ему во власть, перешла бы в ленную зависимость от России. Он, правда, потерпел неудачу, но этот факт, как и некоторые другие факты последних лет его жизни, показывает, что петровская политика подбора кадров всё-таки работала. (Для справки: Курляндское, или Земгальское герцогство образовалось на юго-западе современной территории Латвии после распада Ливонского ордена. С 1617 года – зависимая от Польши дворянская республика, с 1710 под протекторатом России. Герцога избирал сейм Курляндии, а утверждал польский король, с учётом мнения России. Столица – Митава, ныне Елгава в Латвии.)

Не исключено, что светлейший князь всерьёз задумывался над судьбой Бориса Годунова, сумевшего стать царём.

1725, март. – Екатерина даёт аудиенцию французскому посланнику Кампредону, предлагая заключить союз России и Франции, который был бы скреплён браком её дочери Елизаветы Петровны и короля Людовика XV. Этого не сбылось. Июнь. – Брак между старшей дочерью императрицы Анной Петровной и Карлом Фридрихом, герцогом Голштейн-Готторпским.