Две Москвы. Метафизика столицы

Церковь была упразднена через два века, пострадав в пожаре 1812 года, причем престол ее перенесли в соседнюю Борисоглебскую.

На некогда церковном месте еще через сто лет поднялся Моссельпром. Его зубчатая башня участвует в ансамбле Арбатской площади, нечаянно припоминая военную историю участка, а тыл с рекламой Родченко и Маяковского глядит на сторону Кремля.

Покров

Арбат стал полем боя и тогда, когда Владислав польский подошел к Москве, пообещавшейся ему за восемь лет до этого неосторожной клятвой.

Ночью на Покров, 1 октября 1618 года, союзник королевича казачий гетман Сагайдачный приступил к Арбатским и Тверским воротам Белого города, причем близ первых захватил некий острог – былой острог Пожарского, быть может. Вылазка москвичей за стены, на сегодняшнюю улицу Арбат, перетекла в решающую схватку и принесла победу: королевич отошел от Москвы.

У Николы Явленного

В мемориальном храмостроительстве новой династии память осадного сидения 1618 года отмечена раньше событий собственно Смуты. Это храмы во имя Покрова, и среди них придел церкви Николы Явленного на Арбате, близ места отражения поляков.

Как Сретенский монастырь распространил понятие о местности Кучкова Поля на север от Старых Полей, так церковь Николы Явленного задала вектор распространения военной ауры Арбата на запад от Борисоглебской церкви.

Недаром полагают, что в Никольском приходе родился Суворов и в храме стояла его крестильная купель.

Недаром путь Пьера Безухова, с кинжалом под мужицким кафтаном, 3 сентября 1812 года лежал «на Арбат к Николе Явленному, у которого он в воображении своем давно определил место, на котором должно быть совершено его дело» – убийство Наполеона. Правда, «…ежели бы он и не был ничем задержан на пути, намерение его не могло быть исполнено уже потому, что Наполеон тому назад более 4-х часов проехал из дорогомиловского предместья через Арбат в Кремль…»

Церковь Николы Явленного.

Литография по рисунку Н.А. Мартынова. 1852.

Изображена снесенная в 1846 году церковь XVI века

Накануне по Арбату вступал в Москву французский авангард. Маршал Мюрат, пишет Толстой, остановился «около середины Арбата, близ Николы Явленного <…>, ожидая известия от передового отряда о том, в каком положении находилась городская крепость «le Kremlin»».

В 1930-е годы на месте снесенной Никольской церкви предполагали строить дом командного состава Красной армии: ведомство обороны располагалось по соседству, в бывшем Александровском училище.

Часть IIIДом-роман

Юнкера

Усадьба будущего Училища на Знаменке образовалась при Апраксиных, в исходе XVIII века, из трех кварталов. Конгломерат из множества строений с тремя дворами и с огромным главным домом представлялся домом-городом уже тогда. А при военных он казался огражденной крепостью благодаря глухой ограде вдоль бульвара и по Знаменке.

Эта ограда и создаваемое ею впечатление одни остались неизменны после перестройки дома Министерством обороны. Крепостное впечатление даже усилилось: за домом, в Колымажном переулке, появилась башня, перекликаясь с башней «Моссельпрома» через площадь. Перестройка шла в 1944–46 годах, знаменуя наступление Победы.

Дом Александровского военного училища на панораме Арбатской площади.

Фототипия. Между 1901 и 1905.

Показаны фасад и двор по Пречистенскому бульвару.

Слева, в остром ракурсе, главный фасад по Знаменке

У Куприна в романе «Юнкера» есть все, что нужно знать об Александровском училище, родном писателю, и трудно вспомнить дом в Москве, описанный на большем числе страниц. Как дом-город, он обнаруживает средокрестную природу Арбатской площади, заимствованную у Боровицкой. А дому-городу нетрудно превратиться в дом-роман.

Дом Александровского военного училища. Фото конца XIX века

Московитость дома и романа такова, что юнкера втайне считают несправедливостью судьбы жизнь государя в Петербурге. Училище есть средоточие военного присутствия в столице невоенной. Новый образ военного Арбата, пересказ средневековой темы.

Другой Арбат

Вокруг Училища лежит Арбат интеллигенции. Но, кажется, интеллигентское теряет силу на пороге дома и романа. Арбат интеллигенции и дом-роман разделены стеной.

Однако эти два лицá суть ли'ца одного. Старинное двуличие Арбата как предместного холма сказалось в пореформенные годы во взаимном отчуждении военного училища, на старой роли отводного укрепления Кремля, – и разлитой вокруг нее, держащейся за каждый дом интеллигентской фронды.