Эдди Рознер: шмаляем джаз, холера ясна!

Нина Бродская:

Володя был хорошим певцом и таким же человеком. Он обладал небольшим, но приятным тембром голоса. Однажды я случайно услышала его диалог с кем-то из артистов. «Знаешь, – говорил Макаров. – Я перед концертом не позволяю себе ничего лишнего, даже интим. Для меня сцена – прежде всего». Он действительно относился к своим выступлениям чрезвычайно серьезно, появлялся в гримерке задолго до начала концерта, распевался, приводил себя в надлежащий вид и, нервничая, ходил взад-вперед за кулисами в ожидании своего выхода на сцену. А еще в памяти задержались слова Макарова, сказанные мне: «Сколько можно быть ребенком, пора уже вырасти!» Замечание прозвучало неспроста, и оно словно вернуло меня на землю. Ведь я долго витала в облаках, живя в вымышленном мире сказок и добрых чародеев. Опека Рознера была сродни родительской, мне всё сходило с рук. Но пришла пора взглянуть на мир иначе, по-взрослому. И я по сей день благодарна Володе за вовремя сделанное замечание!

Можно ли сорвать выступление оркестра при помощи обычного зубного порошка? Вряд ли. В такое мог поверить только Луи Маркович. Вот и Нина Бродская не поверила, когда ей сказали, что лимон сгодится для «вредительства». Суть диверсии состояла в следующем. Если музыкант-духовик в момент игры увидит разрезанный на части лимон, у него в буквальном смысле потекут слюнки – в ущерб звукам, извлекаемым из инструмента. И девушка-сорванец – на всякий случай, любопытства или баловства ради – решила проверить на практике это утверждение. Выразимся проще. Хотите заставить музыканта рассердиться? Покажите ему не фигу, а лимон! Желтый и кислый. И музыканты рассердились, когда юная солистка оркестра во время репетиции уселась в зале и стала «демонстративно поглощать цитрусовые». Оркестр в тот день не просто упражнялся, но разучивал новую сложную партитуру, которая требовала повышенного внимания. Делая рабочие замечания, дирижер-репетитор попросил повторить фрагмент – с третьей по четвертую цифру. И тут рознеровцы стали «выходить из строя», один за другим. «Что такое, почему не играете?» – негодовал дирижер. Ситуация напоминала саботаж, пахло дракой, как у «веселых ребят» Утесова. Кто-то из оркестрантов догадался показать на Нину, сидевшую в первом ряду.

«Ох, и попало мне тогда и от дирижера, и от самого Рознера! – вспоминает Бродская. – Больше я уже никогда не экспериментировала подобным образом. Правда, музыканты позже, вспоминая этот эпизод, очень смеялись, а я продолжала делать вид, будто это было не со мной».

Бродская и другие

Но как и откуда появилась в биг-бэнде Эдди Рознера такая «диверсантка»? История зачисления Нины Бродской в оркестровый штат заслуживает отдельного разговора.

Были в жизни Рознера города, в которые наносить визит – все равно что искушать судьбу. Например, Хабаровск, Сочи… На Амуре – встречи с Галиной Ходес и Антониной Грачевой, во всесоюзной здравнице – персональный концерт для вождя.

Летом 1964 года оркестр Эдди Рознера опять гастролировал на Черноморском побережье России. Разве откажешься! В отпуск ехать некогда. Нужно сочетать приятное с полезным. Рознера везде узнавали. Отдыхающие шушукались – знаменитый артист без охраны. Впрочем, не один – из Варшавы в Сочи приехала Эрика.

Жаркий август шестьдесят четвертого не прошел для Эдди и его оркестра бесследно. Бедрос Киркоров привез из поездки в Сочи жену, а Рознер – новую солистку оркестра.

Приморский пляж доступен всем. В принципе ничего удивительного. Фактически любой пляж можно было назвать приморским, но этот отличался особым шиком. Деревянные навесы, деревянные лежаки, а самое главное – гостиница «Приморская», в которой останавливались столичные знаменитости. Здесь же, в «Приморской», заякорился и Эдди Рознер.

Шестнадцатилетняя москвичка Нина приехала в Сочи с родными – на время каникул в музыкальном училище.